- Мы стараемся! – передразнила она. - Но попытки контроля могут только сильней его разозлить.
- Это его трудности! У Корунда тоже есть свои интересы, и только в МеНС находятся рычаги давления на него. Совет надо как-то убедить, что Цаворта выходит из-под контроля, - граф замялся. – Попробуй... попробуй разыграть карту… Прадотов. Или Соланы.
- Только никаких подтверждений его вины нет! – заупрямилась Калани.
- Калани, - резко оборвал супруг. – Это наша страна! И мы должны отстаивать ее до последнего.
Она отвернула и замотала головой.
- Все это закончится очень плохо, - вырвалось у нее с надрывом. – Ваш… наш риск гораздо выше, чем его!
- Я в курсе! Но казна – наш главный козырь. Он либо отпустит нас всех, либо убьет. Герцогиня и ее дети, и я и мои дети – прямые наследники после Соланы.
- А если он сам предложит? – не унималась она.
Балдрон некоторое время молчал и наконец сказал:
- Если он сам предложит, тогда и посмотрим.
- Я не хочу, чтобы мои дети были разменной монетой, и тем более оказались крайним рычагом! – закричала Калани.
- А ты думаешь, я этого хочу?! Мне ночью снится, как они меня зовут! Я просыпаюсь от крика Кадлер!
- А рассуждаешь ты как королевский наследник, а не как отец!
- Начнем с того, что они не дети, прежде всего, а королевские наследники! – разозлился граф. - И это не выкуп заложников, а политическая операция! И ты тоже должна думать в таком ключе, если хочешь, чтобы они вернулись живыми и здоровыми.
Калани заметалась:
- Бессердечный баран! Вы общими усилиями раньше не сумели ничего предотвратить. А теперь что? Вас истребят поодиночке!
- Пойдем на предательство – тогда нас точно истребят.
Не дожидаясь ответа, граф прервал связь и вышел из дома, чтобы проветриться.
Небольшая территория позади особняка была огорожена для чаепитий или ленивого отдыха под солнышком. Граф Моха остановился и втянул носом воздух, наполненный гарью, и закашлялся. Вместо благоухания леса, ожидавшего в загородном поместье – скребущая горло вонь. Вместо приятной прохлады на склоне дня – жар и дым. Вместо травы, приятно щекочущей ноги - камни. Дома вокруг, а не широкое поле с холмом, густо поросшим лесом. Там остался просторный смех Кадлер. Массив деревьев с началом завоевательной кампании Корунда стал казаться Балдрону горой, непреодолимой, неотвратимой, и потому граф отчаянно стремился сбежать. Так он заперся в каменных стенах. Новое назначение градоначальником тогда показалось ему спасением.
Балдрон прошел к качелям и присел под тент. Граф мерно качался и думал, как же ему справиться с этой горой, пройти всю ее гряду и не сорваться. Не потерять по пути всего: себя, семьи и дома.
На чистом небе занималось зарево кроваво красного заката. Шум погромов более-менее стих. Балдрон остался наедине с заходящим солнцем.
Алмазан сообщил Балдрону, что один из отрядов Ашхена, спешащих в Эйрифат, был перебит в пути, что было подано, как досадная ошибка, связанная с тем, что они скакали ночью и без опознавательных знаков, и были приняты за бандитов. Отныне официально освещать народу бунты, а также стычки между войсками двух противоборствующих сторон, запрещалось: так на местах создавалось впечатление, что мятежи имеют локальный характер.
Следом король издал указ, разрешающий отклонять вызов в случае «неблагонравности намерений» сюзерена, хотя каждый вассал являлся вассалом собственного сюзерена, а не короля.
Первым делом навели порядок в Ашкендале, тому способствовал Шакадал, которого король назначил новым министром войны. Виконт Цитра, супруг младшей дочери герцогини, которого Балдрон оставил вместо себя за начальника города, был взят под стражу. Столица пребывала под контролем войск короля. Алмазан также сообщил Балдрону, что, по словам его доносчика, людей королевы и членов семьи, находящихся в городе, не трогали.
Алмазан продумывал захват столицы, когда Калани сообщила, что король пытается вынудить МеНС вернуть казну или помочь ему в подавлении мятежей. Но поскольку графиня и Улиу начали уговаривать совет раньше, льстя им и манипулируя всеми доступными средствами, МеНС выдвинул Корунду официальное требование о присутствии независимых наблюдателей и проведении независимого расследования по делу королевы и Прадотов, а также о допущении миротворческих войск в Асфирь для обеспечения безопасности их представителей во время следствия. Король счел эти требования излишними и настаивал, что это нарушает права его власти. Помогать королевской семье совет тоже не спешил из-за спорности и непредсказуемости ситуации. Дело затянулось.