- А как же наши принципы?! – вскричал граф. – Мои? В отличие от твоих, они не условные, и я прекрасно осознаю, чего ожидать от Корунда!
- Принципиальность – это хорошо, но не тогда, когда жизнь дает сигнал, что надо поменять установки. Только идиоты стоят за то, что уже давно отжило и мертво. А насчет Корунда – если уж ты так сильно ему не доверяешь, если он останется править, возможно, твоей семье следует договориться с самими собой и с ним и помочь ему стать хоть немного похожим на то, что, по вашему мнению, нужно Асфири. В конце концов, Корунду это не помешает, и он достаточно умен, чтобы согласиться.
- Вот только по достижении согласия мы окажемся в полной его власти!
- Он завоеватель, но, о боги, почему ты считаешь его абсолютным чудовищем?
- У меня пока не было причин в этом сомневаться. Не ты ли причитала о том, что произошло недавно с Прадотами? Я уж не говорю про Солану.
Калани потупилась, затем нерешительно сказала:
- Но она жива.
- И насколько мы можем доверять этой информации?
- Я почему-то уверена, что он ее не убьет.
- Да! Только живая, но недееспособная королева еще хуже, чем мертвая. Весь этот показной театр законности, ха! Закон можно так исказить, что в него влезет любое преступление. И букву переписывать не надо. Солана больше не сядет на трон, и он будет править от ее имени. Вот и все. И все, что с нами произойдет – формально тоже будет законно.
Калани помрачнела и больше ничего не сказала. На том их разговор закончился.
Графу стыдно было смотреть в глаза генералу Алмазану, когда пришлось рассказать ему о проступке жены. Генерал выслушал молча, с выражением усталости смешанной с разочарованием и отвращением, будто ему пришлось выслушать в высшей мере поганую историю.
Так оно, в сущности, и было.
- Я не знаю, что сказать, генерал, - извиняющимся тоном произнес Балдрон. – Я прошу прощения, - и смолк.
Алмазан посидел немного не шевелясь и с большой задержкой хмыкнул:
- М-да. Как обычно, предательство откуда не ждешь. Геллатроп… - генерал прервался. – Не зря он не любил вашу жену. Гнилой фрукт.
Балдрон инстинктивно открыл рот, чтобы защитить ее честь, но обошелся формальной фразой:
- Она беспокоится о детях.
- Понятно. Но что вы думаете, Ашхен или герцогиня меньше любят своих детей?
- Я думаю, история Прадотов и заставила ее так поступить.
Алмазан повел бровями. Еще немного помолчали.
- Генерал… - нерешительно начал Балдрон.
- Я позднее свяжусь с вами, граф.
Глава 19
Генералы в спешке пытались придумать, как захватить Имселот, не привлекая внимания, продолжая делать вид, что планируют нападение на Ашкендал. Калани вместе с делегацией МеНС выехала в Асфирь под охраной небольшого миротворческого отряда. В Асфири их встретили силы Корунда. Нападать на миротворцев королевская семья не планировала, но могла задержать их передвижение с помощью партизан и демонстративного размещения вооруженных отрядов по пути следования процессии. Это вынуждало короля на всякий случай выслать людей для защиты своих гостей. Такая предупредительность содействовала ему в его игре, но также позволяла членам династии отвести фокус его внимания от смены своей реальной цели. Они даже предприняли несколько пробных попыток осадить столицу.
Балдрон впервые почти за месяц тоже покинул свой дом – и его везли на встречу с королем. Графа сопровождали солдаты в незнакомой форме. Старой городской стражи на улицах Ашкендала было не видно. Из-за долгого пребывания дома Балдрон вдруг остро почувствовал контраст с тем, что он с малолетства привык видеть вокруг себя: изменение и реконструкцию города. Внешние признаки произошедших погромов уже почти исчезли, шла ускоренная стройка.
Атмосфера… какой-то новый вид вони, мелькающие паромобили, чуждый стиль обезличенных зданий, уверенно отвоевывавших все большие территории, все это производило гнетущее впечатление на графа. Впервые родной город стал для Балдрона тюрьмой.