В пути до Имселота кое-где встречалась явные следы сражений. Тела лежали неубранные, пожарища и разруха уничтожили некогда цветущие территории. И еще леса: леса, в которых когда-то жили магические создания, теперь нещадно вырубались.
Графа привезли в Имселот в королевскую резиденцию, но не ту, где содержались члены королевской семьи и королева. Король выбрал для своего проживания другое здание. Балдрон отметил то же изменение в форме и у здешней стражи: красная, а не синяя, и совершенно другие нашивки. В частности, исчез герб королевского дома и личный герб королевы. Среди всех единственным узнаваемым остался герб королевства.
«Как быстро обустроился», - негодовал про себя Балдрон.
Графа высадили перед центральным входом, затем стражники проводили его во дворец. Внутренний интерьер оставался без особых изменений, но только до поры до времени – начались строительные работы, пока приостановленные из-за военного положения. Кое-где уже установили новое освещение – те самые электрические лампочки. Граф иногда задерживался, чтобы осмотреться, но сопровождающие деликатно напоминали о необходимости следовать дальше.
И гербы – гербы законных владельцев исчезли. Остались только флаги королевства.
«Хорошо еще не додумался снять портреты семьи».
Балдрона привели в покои, где уже ждала жена. Она сидела ровно, будто нарочно стараясь не шевелиться. При его появлении Калани вскочила и метнулась к нему:
- Балдрон, - затем спохватилась. За ними наблюдали стражники.
- Как мы сообщили графине, король вызовет вас, когда будет готов, - пояснили они графу.
- Сейчас он с посланцами МеНС, - шепнула Калани.
Солдаты поклонились и вышли.
После этого Калани выдохнула, протянула к мужу руки и более мягко сказала:
- Дорогой.
- Почему ты здесь? – холодно спросил Балдрон, не отвечая на ласку. – Почему не отправилась к детям?
Она отшатнулась, в глазах проскользнула обида, и Калани также отстраненно ответила:
- До личной беседы король не позволил мне видеть детей. Он переговорит с послами, потом с нами. Вы… - Калани понизила голос, невольно озираясь. - Вы решили, что делать?
- Да, план есть. Но я не взял с собой шар, так что не знаю, в какой он сейчас стадии. Нам нужно это выяснить, чтобы грамотно строить переговоры и тянуть время. Но как все разузнать?
- Может быть… собрать семейный совет… Попросить собрать глав семейств и представителей генералов, чтобы узнать, что они думают о перемирии? Или предложить им участвовать в переговорах, мы выступим посредниками.
- Сомневаюсь, что Корунд поверит, что мы можем пойти на мир. На их приезд он не согласится, это трата времени.
- Значит, надо его уговорить. Чем-то… соблазнить.
- Не смей заикаться об отречении! – сразу резко одернул Балдрон.
- Мысль о вашем отречении для Корунда – это самое ценное, что можно придумать, - настаивала Калани.
- Если ты ее озвучишь, он в нее вцепится! Не надо подавать такую идею. И потом, наших такие разговоры только сильнее разозлят! Ты всерьез хочешь предложить ему пригласить нашу семью ради обсуждения отречения?
- Я хочу заставить его подождать и сделать, что ты хочешь! – воскликнула она. - А ты что предлагаешь? Переговоры уже идут! Мы завтра пойдем к королю.
Балдрону хотелось все ей высказать, и об этом плане, и обо всех ее идеях, но он предпочел держать дистанцию и изводить ее молчаливым укором. Прямое противостояние с Калани не работало, и Балдрон осваивал змеиные приемы. Больше они ни о чем не разговаривали, каждый погрузился в собственные измышления. Иногда, когда Калани собиралась обратиться к мужу, в ее глазах на мгновение проскальзывало чувство вины, и она замирала, открыв рот, но так ничего и не произносила.
Никто не хотел первым идти на контакт. Графиня опасалась делать это первой, потому что муж всем своим видом напоминал ей плотный сгусток мрака, отражающий всякие намеки на радость. Граф же не представлял, как теперь полагаться на жену, чего от нее теперь можно было ожидать. Он все время мыслями возвращался к беседам с Алмазаном, к тому, какого труда генералу стоило придумать тот план, который готовился к осуществлению. А еще Балдрон с ужасом ждал решающего момента. Победа или проигрыш. Калани заставила их поставить на карту абсолютно все.