Среди населения пострадавших было немного, лишь те, кто чуть свет поспешил исполнить ритуалы, поскольку никак не мог уделить этому весь день. Теперь по городу со страшной скоростью распространялись обвинения в кощунстве и святотатстве в адрес королевской семьи.
Но ничто не могло омрачить для Балдрона и его жены встречи с детьми. Когда Кадлер кинулась к ним с криком «мама» и «папа», а Тарлек начал без остановки с необыкновенной живостью и увлечением рассказывать обо всех их судьбоносных перипетиях, у графа отлегло от сердца. Калани не могла перестать целовать детей, а Балдрон не мог наглядеться. Половина из речи Тарлека прошла мимо ушей родителей, которые не могли найтись от счастья и облегчения. Все теперь стало хорошо, все не могло не быть хорошо.
Чуть позже супруги Моха спустились в королевский зал, где уже собрались члены династии и тот самый пострадавший посол МеНС. Его помощник старался его успокоить, но посол неистово спорил с генералом Алмазаном. Балдрон с Калани тем временем решили обменяться словцом с присутствующими.
В конце концов, генералу надоело выслушивать претензии, и он резко повысил голос:
- Что, по-вашему, я должен был делать? Ждать, когда вы перед Корундом ковровую дорогу проложите? Вы пошли ему навстречу, на переговоры, и если бы мы отказались сдаться и отречься, уже заранее встали бы на его сторону.
- Я приехал, как наблюдатель и миротворец! Я пытался сделать все, чтобы вы уладили свои конфликты, а вы меня подставили! – возмущался посол. Его второй и подбородок, как и хохолок волос на голове, неистово трясся. И бинтов было чересчур много для таких ран. Он даже демонстративно не сменил порванную тунику.
- Я вас подставил?! Я защищаю свою страну. И свой род!
- Да поймите же! Вы воюете против мужа своей королевы! Это самый настоящий бунт.
Алмазан с шумом выпустил воздух. Впервые Балдрон видел его в гневе.
- Вы хотите, чтобы мы отреклись и покинули страну, или что? Оставили ему Асфирь? А если на королеву было совершено покушение?
- Мы расследовали это. Король согласился… Никаких подтверждений, что…
- Ой, хватит, - недовольно отрезал Алмазан. – Я всей этой чуши наслушался от королевы.
И он тяжелой поступью покинул зал.
- Я боюсь за остальных, - тем временем волновалась Монала, наблюдая за их перепалкой. - Герцогиня… и Серафия… И что станет с теми, кто в столице?
Дочь Ашхена имела доброе, но какое-то крестьянское лицо, и одежду предпочитала цветастую, на грани вычурности. Монала вышла замуж за человека незнатного происхождения и сохранила родовую фамилию. Хотя она была отзывчивая шутница, и ей передался папин характер – когда надо, Монала умела быть упрямой как осел.
- Да, - в ответ задумчиво протянула Калани, не моргая. Она сидела на лавке присогнувшись, почти не шевелясь. – Даже не представляю, чего теперь ожидать от Корунда...
- Я бы сказал, это неудивительно, - подтвердил посол, приближаясь к ним и скрещивая руки на груди. – Вы сами себе вредите!
- Может быть. Но генерал прав, мы не можем сидеть и ждать, пока вас очаровывают, - решительно заключила Монала.
- Никто нас не очаровывает! – возмутился посол.
- Вы деловые люди! Кому вы рассказываете?! Неужели вы думаете, мы не знаем, как вы работаете?
- Так и вы меня, извините, пожалуйста, использовали! – повысил тон посол и обратился к Калани. – Так уговаривали совет на переговоры, просили поехать, вы знали, что так будет?! Что будет нападение?
- Знала, - огрызнулась Калани. – Потому что я знала, что вы итак рано или поздно встанете на его сторону, когда это станет выгодно, и начнете давить на моего брата! Конечно, Асфирь столько денег ему должна, какой рычаг!
- Мы будем давить на вашего брата?! Да вы сами хотели использовать казенные средства для защиты своих детей! МеНС наоборот всеми силами старался уберечь Улиу, он член совета! А теперь ваш брат участвует в незаконной схеме узурпации власти, и совет вы тоже вынуждаете участвовать в вашем заговоре.
- Позвольте, в каком это заговоре? – громко возмутилась Монала.
- Да в том самом!
Балдрону надоело слушать их препирательства, и он последовал за Алмазаном.
Генерала он нашел на крепостной стене вместе с солдатами, как всегда, за делом.