- Тогда перейдем к вопросу о возврате казны, - предложил посол. – Ваши требования?
- Если все пойдет по плану, и больше не случится ничего непредвиденного, деньги в обмен на всех, кто уезжает. Я полагаю, никто не будет против, если МеНС сами привезут деньги вместе с… леди Калани, я полагаю. МеНС также могут сопроводить членов королевского дома, чтобы увериться, что им ничто не угрожает.
- МеНС… - посол замялся. – Надо еще знать, согласятся ли они после всего иметь с вами дело.
- Как знать. Но это ведь процесс мирный, а не военный.
- Отъезд мирных подданных тоже был делом мирным, а вы… - начал посол, но поймал себя за язык. Король вместо недовольства лишь сказал, вполне искренне:
- Прошу прощения за это еще раз. Но так сложились обстоятельства.
Поскольку генерал все продолжал молчать, король спросил:
- Вы не согласны?
Балдрон посмотрел на Алмазана. Согласен ли он? Генерал думал о потенциальных требованиях МеНС. О том, что они, скорее всего, потребуют земли. Или доступа к ресурсам Асфири. Всего, чем герцогиня ранее предлагала их завлечь. Члены королевской семьи уже обсудили все возможные предполагаемые варианты требований.
Алмазан некоторое время колебался перед ответом королю. Он просто устал. Страшился мига, когда начнется дележка страны. Король станет спорить, не захочет отдавать лакомые куски, и это повлечет за собой новые проблемы. Никто из королевского дома смотреть на это не хотел.
Но генералу нужно было подумать и о другом. Он медленно потянулся и сказал:
- Хочу, чтобы вы рассмотрели вопрос о возможности нам уехать тоже. Тем, кто пока вынужден остаться.
Король не ожидал этого, поэтому выпрямился:
- Мы не обсуждаем вопрос о вашем освобождении, поскольку вы виновны, и должны искупить вину.
- Я полагаю, не до смерти. Хочу знать, каковы условия для нашего дальнейшего освобождения?
- Каковые я сочту возможными. Это будет зависеть от того, как вы мне послужите.
- Подавление бунтов, содействие и укрепление вашей власти – это достойные условия?
Король задумался. Он искал подвоха.
- Вы просите слишком многого, - наконец сказал Корунд.
- Я спрашиваю, когда вы дадите нам покоя? Вы победили, мы это признали. Я хочу знать условия, при которых мы обретем свободу.
- Вы же так долго отстаивали Асфирь. Клялись в верности ей, и теперь хотите уехать? – он явно тянул время.
Генерал не ответил. Король опустил голову и тихо рассмеялся:
- Вы все равно не намерены меня признавать.
- Полагаю, вы вряд ли обманывались на сей счет. Я… Мы… обязуемся не выступать против вас, помогать вам, но…
- И заявляете такое? Как, по-вашему, я должен согласиться вас отпустить?!
- Потому я и спросил, где та граница, когда вы решите, что достаточно укоренились на троне, и мы перестаем быть для вас угрозой? - ровным тоном спросил Алмазан.
- Этого никто не знает! – повысил голос король и тут же спохватился. – Вы мне нужны… я не могу сказать, на какой срок… Но в ваших силах все сделать для своего освобождения.
Генерал подумал немного, затем спросил:
- Какие задачи вы возложите на оставшихся?
- Пока что я намерен вернуть вам должность министра войны. Судьбой лордов Бельгора и Сапфара можете распорядиться сами, Ашхен также останется генералом. Насчет лорда Мохи у меня есть соображения, мне понадобится ваше мнение. Леди Калани сохранит должность главного казначея, касательно остальных все будет решаться исходя из необходимости, я постараюсь сохранить привычный порядок… насколько возможно. Но отныне все вассалы в Асфири – вассалы короля… королевы.
Алмазан обратился к родным:
- Вас устраивает?
«Как будто у нас есть выбор», - подумал Балдрон и неуверенно кивнул. Остальные тоже.
Алмазан продолжил:
- Если мы обязуемся сделать все для укрепления вашего режима, я надеюсь уйти в отставку и уехать. У меня уже не тот возраст… Надеюсь, вы сочтете возможным рассмотреть послабления и для остальных.
- Я сказал, я не могу вам гарантировать срок… - процедил король.
- Я прошу гарантировать мне не срок, а возможность рассмотрения просьбы. Я считаю, что сполна сделал для державы, мне пора на покой. С момента передачи вам Асфири наш стиль и методы перестанут быть актуальными. Эта страна теперь ваша, и я считаю свой долг ей отданным.