Этот генерал находился неподалеку, да и другие любопытные стали обращать на них внимание. Балдрон попытался урезонить сына, но тот не останавливал поток мыслей, разгораясь все сильнее.
- Мы сдали позиции и теперь бежим! Оставляем свой дом, позволили этой предательнице королеве предать свою страну, свой род, и что теперь?
Дети неподалеку заплакали, на препирающихся отца и сына поворачивалось все больше людей, и Балдрон, схватив Тарлека, оттащил его в сторону, в то время как мальчик все продолжал:
- Сидит в коляске, а за нее правит тиран? Выгоняет нас из нашего дома. Забирает наших родных, наших друзей, нашу историю, наследие. Мы должны были драться! Стоять за свое. Нужно было…
- Тарлек, хватит, - прикрикнул отец, тряхнув сына. - Битва проиграна. Война закончена. Пора сдаться.
- А я не хочу сдаваться, - прокричал мальчик, вырвался и побежал из ворот на улицу.
- Тарлек! – но он не обернулся.
Кадлер рядом с матерью начала раскачиваться взад-вперед, уставившись в одну точку. Калани нервно прижала дочь к себе, оглядывая невольных свидетелей сцены. Балдрон закрыл глаза и приложил руку к лицу.
Рядом с ним оказался Алмазан, он собирался уезжать.
- Простите нас, - извинился граф, спохватившись.
- В какой-то мере он прав, - бесстрастно сказал генерал. - Но полагаю, в выборе, который мы сделали, есть свой резон.
- Ваш сын… - Балдрон тут же смолк. Алмазан мотнул головой и вышел за ворота, садясь в экипаж. Он ни разу не заговаривал об Азумруде.
Не хотелось оставлять Эвлетов, но нужно было ехать в казначейство – подписывать удостоверяющие документы.
- Надо найти Тарлека, - волновалась Калани. Они покинули территорию особняка.
Пришлось поспрашивать на улице, не видел ли кто, куда убежал мальчик.
Убежал он в парк. Сидел на скамейке, болтая ногами и пиная камни, сложив руки на груди. При появлении родителей он отвернулся:
- Не хочу разговаривать.
- Тарлек, ты уже взрослый мальчик, нельзя так себя вести, - твердо сказал отец.
- А как можно?
Балдрон открыл рот для резкого ответа, но Калани прошла вперед и села рядом с сыном.
- Тарлек, послушай, я знаю, что это очень непросто и… и для отца твоего не просто, поверь. Но… ты представляешь, каково… вот им? – графиня кивнула в направлении, где располагался дом Эвлетов.
Тарлек повернулся к ней, в глазах у него блестели слезы, и материнские тоже наполнились слезами. Калани притянула сына к себе и поцеловала в макушку. Тарлек не сопротивлялся.
- Все будет хорошо. Все наладится. Они живы. Мы живы. Остальное приложится. Вы… увидитесь еще, - уверяла мать, утирая слезы себе и сыну.
- Что он с нами сделает? – тихо спросил Тарлек.
Калани поджала губы и повернулась с немым вопросом к мужу. Тот отвел глаза и напряженно уставился вдаль.
Графиня постаралась подарить сыну ободряющую улыбку, гладя мальчика по волосам:
- Пока мы будем работать на короля в старых должностях. А дальше поглядим.
Отправив детей домой, Балдрон и Калани отправились в казначейство, где происходил пересчет казны, и где ожидали король, посол МеНС, на этот раз другой, и Улиу. Чуть позже прибыл генерал Алмазан с Бельгором и пришедший в форму Сапфар.
Завидев прибывших, король, прервав беседу с Калани, улыбнулся:
- А вот и они. Что же, драматический акт близится к завершению. Полагаю, нам пора подтвердить исполнение всех обязательств.
Когда документы были подписаны всеми собравшимися, король продолжил:
- Что же. Члены королевского дома отныне свободны, отличного им путешествия и всех благ вне пределов моего королевства. Лорд Моха, зайдите ко мне завтра в десять. Лорд Бельгор, нас ждут дела, - король кивнул всем в знак прощания и вышел из зала.
Сын Алмазана глянул ему вслед без всякого выражения, затем повернулся к отцу. Они обменялись долгими взглядами, затем Бельгор закатил глаза, тоже кивнул остальным и последовал за Корундом.
Желание генерала Алмазана уехать неотрывно преследовало короля и вынуждало его искать ему замену.
Следом, договорив о важном и откланявшись, ушли Сапфар, посол МеНС и Улиу. Последний предупредил, что будет ждать супругов в экипаже. Он решил остаться на какое-то время, чтобы помочь семье оправиться от пережитого. Дети очень ждали дядю.