Дакс хихикает, слегка ухмыляясь.
— У тебя был стресс, а в таком состоянии мы не можем мыслить здраво. На самом деле это что-то значит.
— Что?
— Хоккей важен для тебя. Это то, что ты любишь. И когда тебе показалось, что твой мир рушится, ты схватил свою вещь, потому что это стабильный элемент в твоей жизни. Я прав?
— Может быть. — Усмехаюсь я.
Я был напряжен, а теперь, блядь, улыбаюсь?
— Я наверняка видел, как ты играешь. Ребенок моего друга тоже хоккеист. Если они играли дома, когда он учился в школе, я был там с его семьей и моей дочерью. Не могу сказать, что я люблю хоккей.
— Нет? Хоккей — это лучшая вещь на свете, наряду с футболом.
— Спорно. — Он смеется, глядя на что-то через мое плечо. — Думаю, доктор ждет тебя.
Я поспешно мотаю головой и вижу молодого врача, который смотрит на меня издалека.
Это с ним я уже пытался поговорить, но он отмахнулся от меня. Может, у него есть какие-то новости для меня?
— Огромное спасибо за спасение моей мамы, Дакс. Она — самый важный человек в моей жизни, и потерять ее… — Я замолкаю, делая глубокий вдох, чтобы унять сердцебиение. На мгновение я закрываю глаза, а затем переключаю свое внимание на Дакса. Его изумрудно-зеленые глаза полны тепла. Он сказал, что у него есть дочь, и я искренне завидую ей. Иметь такого отца, как он, должно быть здорово. Я уверен, что он не такой придурок, как мой донор спермы. — Спасибо.
— Не за что…
Он вскидывает бровь, и я понимаю, что до сих пор не представился.
— Я Колтон Томпсон. Кольт.
— Всегда пожалуйста, Кольт. — Он протягивает мне руку, и мы пожимаем их. — Надеюсь, когда-нибудь мы увидимся на льду. Обещаю болеть за тебя.
Я оглядываюсь через плечо.
Доктор неловко сдвигается с места, и по моему позвоночнику пробегают мурашки.
— Мне нужно идти.
— Конечно. — Дакс делает шаг назад. — Пока, Колтон.
— Пока. — Бормочу я.
Затем я разворачиваюсь и несусь к врачу.
Если бы не Дакс, у меня, наверное, уже был бы срыв. Его присутствие и разговор очень помогли мне. Я всегда буду ему благодарен.
Как только мой взгляд падает на отца Авы, я теряюсь в воспоминаниях. Я не могу отступить, чтобы не выглядеть идиотом. У меня нет другого выбора, кроме как войти в их дом и заново пережить все то, что я пытался забыть.
Что это, черт возьми, такое? Как вообще возможно, что первая девушка, которая мне понравилась, — дочь человека, который спас жизнь моей маме?
— Привет, Кольт. — Говорит он с улыбкой.
Мое сердце сжимается. Такое ощущение, что кто-то держит меня под водой, не давая сделать вдох. Не дает мне наполнить легкие. Я хочу исчезнуть, потому что боюсь предстоящего разговора.
— Привет, Дакс.
Ава подходит к нам вплотную и встает между нами, по очереди оглядывая меня и своего отца.
— Вы знакомы?
Дакс улыбается мне.
— Да.
— Откуда?
Она кладет руки на бедра, на ее красивом лице отражается замешательство. Я встречаюсь взглядом с ее отцом и тут же понимаю, что он больше ничего не скажет. Он позволяет мне принять решение.
— Твой отец знает мою маму.
— Правда?
Морщинка между ее бровями становится все глубже и заметнее.
— Да. — Дакс кивает. — Встречались однажды, но я все еще помню ее. Такую женщину, как Эйвери, трудно забыть.
— Мой отец приударил за твоей мамой? — Спрашивает она, и он смеется. — Папа.
— Разве я похож на человека, который пристает к чьей-то жене, Ава? Тебе определенно лучше знать.
— Прости, папа. Я просто… не ожидала, что вы двое знаете друг друга.
— Как только ты упомянула, что он хоккеист по фамилии Томпсон, я понял, что уже знаком с Колтоном.
Дакс встречает мой взгляд, и я не знаю, что сказать. Он ведь не сердится на меня, правда? Он понимает, почему я не говорю ей правду. Но почему?
— Ты должен был сказать мне. — Говорит Ава. Затем она замирает, и ее рот открывается. — О, ты спросил меня о его фамилии, но я не поняла, почему.
— Прости, милая. Ты назвала его засранцем, и я не знал, стоит ли упоминать об этом.
— Я и есть засранец. — Заявляю я, видя, как она краснеет.
Она хмыкает, перенося вес с одной ноги на другую.