Так что, глядя на то, как тяжело тащатся по свежей лесной просеке люди, иной раз впрягаясь по десять человек в каждую телегу, чтобы преодолеть холм или низину, я отнюдь не чувствовал к ним презрения или жалости. Впрягаться рядом, впрочем, тоже не спешил, только иногда позволяя себя помочь расчистить путь, но в основном давая араторцам почувствовать всю сложность похода.
Так мы и двигались, медленно, но неотступно. Опытные ветераны передавали свои знания юнцам: как ставить дозоры, как и на что обращать внимание, чтобы заметить вражеского диверсанта, как строить временный лагерь и укреплять его. Ну а молодые наследники лордов и рыцарских домов в ответ всеми силами стремились эти знания усвоить и доказать старшим, что достойны своих фамилий и гербов, едва ли не локтями пихаясь за право двигаться в авангарде, вести дозор или осуществлять боковое охранение походной колонны.
А через несколько дней мы наконец-то добрались до гор. Проходимые склоны кончились очень быстро, и армия, без сомнения, упёрлась бы в отвесные скалы, тратя многие недели на поиски и разведку горных троп, а потом ещё больше — на перетаскивание по ним всех двух тысяч ратников с обозом и лошадьми, но тут уже в игру вступил я.
Попросив людей обождать на расстоянии, я в одиночку дошёл до конца ущелья, по которому мы до того двигались, и, взявшись обеими руками за свой арканитовый посох, закрыл глаза, потянувшись разумом к основанию преградивших дорогу гор. Древние скалы спали, но там — в глубине — ещё текли вязкие реки раскалённой магмы. Сейчас спокойные и ленивые, они давно не ускоряли свой бег, не рвались наружу от избытка давления, не крошили гранитные своды напором газа, чтобы вырваться наверх потоком каменного пепла и бурлящей лавы. Но это можно было изменить, направив силы природы в нужное мне русло. Единственное, что мне требовалось — это маленькая точка нестабильности и немного магии.
Магическое чутьё спускалось всё глубже и глубже, открывая перед разумом сложные картины переплетения материальных и духовных красок. По этой местности не проходило магических линий Азерота — ближайшая осталась в Нагорье Арати, изгибом проходя под всеми главными Кругами Стихий, однако это было и к лучшему — меньше будет сопротивления от духов, чьи места обитания я вынужденно потревожу. Их я видел. В основном природных, чуть меньше земных и совсем немного огненных, что в бестелесной форме смогли то тут, то там просочиться на этот план бытия, а то и вовсе остаться в нём со времён войны Титанов с Древними Богами. Мелкие, незначительные, лишённые разума в привычном мне понимании. Из сильнейших едва бы вышел маленький элементаль — таких я сомну мгновенно, даже если они объединятся со всех этих гор. Впрочем, не они меня интересовали.
Яркая жёлтая точка в подгорной магме нашлась спустя несколько долгих минут концентрации, наполнив рот фантомным привкусом терпкой приправы, как от попавшего на зуб семени. Моя магия пришла в движение, без слов и лишних жестов, разворачивая вокруг тела узор сокрытия и защиты, сотканный из сотен вспыхнувших прямо в воздухе рун и графических построений. Энергия хлынула в формируемую разумом структуру и вошла в найденную точку, фиксируя основу и формируя будущие направления преобразований. Раскалённое подбрюшие земной тверди легко поддалось воле магии, и жёлтое пятно начало расширяться, рождая в мерном потоке магмы ускоряющиеся завихрения.
Духи стихий пытались воспрепятствовать вторжению в свою вотчину, но тем самым только облегчали мне задачу нагнетания напряжения. Час, два, а может, и все три я играл со Стихиями в перетягивание каната, одновременно покрывая горную гряду сетью направляющих чар, по которым предстояло пойти копящейся в глубине мощи. Мне нужен был путь, а потому на нужном направлении в ход шли все слабости и трещинки, скопившиеся за тысячи лет существования горной гряды, постепенно выстраиваясь в одну линию, стабильность и форму которой придавали прочнейшие скрепы магии. Напор энергии всё возрастал, и даже мне в какой-то момент пришлось до боли стиснуть зубы, буквально чувствуя на плечах всю тяжесть гор, которые я собрался сдвинуть. И всё же я уже давно превзошёл Гул'Дана, дважды совершавшего подобный подвиг. И если на это был способен жалкий орк, продавший собственный народ ради иллюзорной власти, то не убийце Аспекта Магии заикаться о сложности колдовства.