Глава 8
Восемь месяцев спустя.
– «Готов?»
– «Я точно лишился рассудка, раз всё-таки согласился на подобное», – отозвался мой собеседник. – «Ну а если ты всё-таки плод моего безумия… что же, тогда такой конец будет действительно лучше пустого прозябания в плену иллюзий, рождённых распадающимся сознанием».
– «Тогда я начинаю», – я прикрыл глаза, концентрируясь на разработанном плетении, действительно отдающем безумием и неимоверной наглостью обоих исполнителей.
Эти месяцы мы не сидели сложа руки. Иллидан стал моими глазами (как бы странно это ни звучало) в тюрьме. Неделя ушла только на подробное описание магической структуры темницы и перенесение её в графическую форму для дальнейших расчётов и изучения, после чего я два месяца уточнял детали и консультировался с Аэран — городским экспертом в магии Природы. Сам Иллидан, несмотря на опыт ученичества у Кенариуса и всю свою любовь к магии, знал эту область не многим лучше меня, да и то, что знал, успел изрядно подзабыть за давностью лет, потому и потребовалась помощь Хранительницы Садов.
В итоге выходило, что Охотник на демонов был буквально «вживлён» в свою тюрьму. Не физически, разумеется, а на энергетическом уровне. Камера не только держала его в подобии постоянного начала трансформации, тем самым блокируя возможность контролировать собственную же магическую энергию, но, поскольку всё же являлась природной конструкцией, не нарушала «баланс» в организме Ярости Бури. Тем самым, косвенно, блокируя и процесс демонизации организма даром Саргараса, который в иной ситуации за десять тысяч лет превратил бы Иллидана в полноценную энергетическую форму жизни, ничем не уступающую натрезимам. Ведь чем, по своей сути, являлось дарованное Титаном Мрака магическое зрение? Это было привитое душе эльфа свойство души существа совсем иного порядка. Даже высшие демоны нечасто могут видеть магические потоки как они есть, для этого и эредарам, и натрезимам, не говоря уже про родичей Моннороха, приходится напрягаться, использовать специальные инструменты и заклинания. Некоторые низшие, как адские гончие, могут магическую энергию чуять, но «чуять» — не значит «видеть». Саргарас же дал Охотнику свойство «видеть», свойство сродни способностям самих титанов. По крайней мере, шансы на то, что он банально взял за образец собственную способность, ничуть не меньше, чем на то, что он сконструировал оную с нуля. А за десять тысячелетий внедрённый фрагмент неизбежно повлиял бы и на родную — эльфийскую часть души Иллидана, просто за счёт срастания и взаимной циркуляции энергии.
Иными словами, в этой области работа Кенариуса граничила с гениальностью идеального шедевра, не только гарантированно удерживая пленника от любых возможностей вырваться за счёт собственных сил, но и не допуская тому и тени шанса на этих сил естественное изменение до каких-то не предусмотренных защитой значений.
Лазейка находилась в другой стороне. Да и не лазейка даже, ведь вся тюрьма была направлена на противодействие попыткам вырваться со стороны узника, и тут было совершенно глухо. Слабое место обнаружила моя — внешняя атака. Расчёты показали, что призвать Охотника вполне возможно, но требуется серьёзный импульс с его стороны. Импульс, который он не мог выдать, так как не являлся хозяином собственной силе. Когда мы только обнаружили эту возможность и поняли, что не сможем её использовать, Иллидан действительно чуть не сошёл с ума. Свобода казалась такой близкой, пара шагов — лишь протяни руку, вот только этого он как раз сделать и не мог. Пытка надеждой для того, кто почти утратил её — пожалуй, это наиболее страшное, что только способен придумать разумный. К счастью, воля древнего мага была достаточно сильна, чтобы выдержать и это. Стиснув зубы, он двинулся дальше. И мы продолжили искать способ.
Попытка передать ману по духовной связи увенчалась частичным успехом. Капли магии достигли адресата, но… были усвоены душой Иллидана быстрее, чем похмельный дварф опрокидывает в себя кружку пива. Передать большой объём энергии не представлялось возможным, а малый растворялся в собственной магической энергии Охотника за жалкие секунды, тем самым становясь частью всё той же полностью недоступной к использованию собственной силы эльфа. Учитывая, что управлять чужой энергией в собственном теле хоть и возможно, но априори сложнее, чем своей, всё, что было у Иллидана — это мгновение. Мгновение и пара ничтожных капель магии, когда нужны были объёмы десятка смертных чародеев. Однако именно это и была лазейка.