Гина испекла вкусный яблочный торт, и пока дети ели угощение, мы беседовали с Екатериной. Она сказала, что ее подруга нашла место в Испании, где можно жить и работать, и завтра она уезжает туда. Мы оставили ей наш почтовый адрес и просили написать. Но, видимо, на новом месте было не до писем. Гинин торт ел также и друг Екатерины и Ханнеса, Igor. Он уже давно навещал их, а последнюю неделю, в отсутствии Ханнеса, помогал Екатерине, гулял иногда с детьми в городе. Спустя несколько дней, когда мылся в душевой марины, я вдруг услышал, как кто-то насвистывает, и насвистывает очень правильно, почти артистично мелодию нашей русской «Катюши» («Расцветали яблони и груши…»). «Земляк», — подумал я и выскочил голышом из кабины. Возле умывальника стоял молодой, лет под тридцать, человек и продолжал с явным удовольствием свой репертуар. «Вы русский?» — «Украинец». — «Но вы насвистываете русскую песню». — «Нет, это украинская песня, меня научил ей отец», — ответил он по-украински. Я усмехнулся над таким объяснением «украинской песни». «Подождите меня, я оденусь», — попросил его. По-русски мой собеседник — он назвался Игорем — не говорил, что было странно, и мы стали размовляти на рiднiй мовi. Отец Игоря из Западной Украины, после войны поселился в Англии. Был ли он остарбайтером, что сомнительно, так как их выдворяли домой в 1945 году, скорее всего, он служил в дивизии СС «Галичина», сформированной из западноукраинских националистов. Дивизия прославилась своей зверской жестокостью, убивая русских солдат и гражданское население. Даже немцы удивлялись, с каким садизмом резали носы, уши, половые органы русским пленникам эти «щiрi украiнцi». (Кстати, как мне удалось выяснить, один батальон этой дивизии в январе 1944 года был под Гомелем, и не исключено, что эти западноукраинские эсэсовцы убили моего отца). Для меня эти люди — не украинцы, не славяне. За 600 лет после распада Киевской Руси галицийские земли (Галицкая Русь) и люди, населявшие их, находились под мадьярами, поляками, австрийцами и другими наместниками, вырубившими под корень все доброе, славянское и создавшими новую расу людей, жестоких, ненавидящих своих соседей. Настоящие украинцы называют этих людей презрительно: «западэнцы». Но эти «западэнцы» прочно захватили сейчас власть на Украине и, верьте, добрые люди, или не верьте, возродили дивизию «Галичина», которая при малейшем правительственном кризисе прибывает ночью в Киев на защиту продавшегося Западу и соросам президента.
Мать Игоря — итальянка — убежала от мужа, оставив ему сына. «Отец, — рассказывал Игорь, — был жестковатый». Этот отец не разрешал сыну общаться с английскими детьми, и до 8 лет Игорь говорил только по-украински. (Все время думаю, откуда отец знал «Катюшу»?) Закончив школу, Игорь, по примеру матери, ушел от отца, работая где-нигде. Он признался мне позже, когда мы подружились, что имел небольшие проблемы с мозгом, но тихопомешанным его не назовешь. Мышление его было здравым, он любил наблюдать за людьми и изучать их. «Это мое занятие», — сказал английский земляк (мы все время говорили с ним на украинском, только в присутствии Гины переходили на английский). Игорь прошел пешком Францию, Италию, Испанию. Без денег. «Деньги — неважно, богатые люди часто бедны мыслью», — его слова. На Гомере он живет три года, не работает. Я постеснялся спросить, чем он питается, видимо, подкармливают люди, вроде Екатерины, с которыми он знаком. По-горьковски можно назвать Игоря босяком с доброй душой, он ни разу не сказал плохого о ком-либо.
После отъезда Екатерины Ханнес вернулся на яхту, сказал нам, что идет на Азоры к отцу, и вскоре поднял паруса один, без Игоря. Хотя, оказывается, Игорь прибыл на Гомеру на яхте как матрос. Через шесть месяцев мы увидели старую «Cantabrica» и Ханнеса на острове El Hierra, самом южном в архипелаге. В разговоре с нами он промолчал насчет детей и жены, а мы постеснялись спросить его.
На нашем понтоне (плавучем причале) стояла английская яхта с итальянским названием «Sole vivente» («Живое солнце»), (Так и хочется запеть по-итальянски от таких звучных слов.) Хозяин ее, пожилой, но бодро шагающий мужчина, знакомясь со мной, представился: «Captain Miroslav Tsar». Естественно, меня заинтриговали не только славянские имя и фамилия, но и титул «Captain» — «Капитан». Я думал, он мой коллега, а оказалось, что летчик. С 1940 года был на фронте, а после войны летал пилотом-командиром (поэтому и «Captain») на пассажирских самолетах. «Небольших», — уточнил Miroslav. Выйдя на пенсию, много лет путешествует на яхте, иногда один, иногда с подругой. «Много их было у меня, хороших и так себе. Иногда одному проще быть на яхте, чем с капризной девицей». Я спросил о его национальности. «Англичанин». — «Но имя Miroslav — славянское». — «Мой отец из Австро-Венгрии, может, он был славянином». — «Ты знаешь, что значит Мирослав?» Мы, оба капитана, сразу перешли на «ты» — в английском языке «ты» и «вы» — одно слово «you», — но мы чувствовали в этом слове только «ты». «I think it is from the word „mirror"» («Я думаю, это от слова „mirror" — зеркало»), Я расхохотался громко, чуть не до слез. С соседних яхт люди стали посматривать на нас — что случилось? «Тебе никто за твою жизнь не объяснил значение имени „Мирослав"?» — «Нет, ты мой первый русский». — «„Мирослав" — это „Мир славить", то есть быть мирным, не быть агрессивным. Мистер Буш или рабби Шарон (в то время правитель Израиля) не могут быть „Мирославами"». Я старался как можно доходчивее перевести на английский «мир славить», но нет у англичан подобных имен. Миролюбивые по своей натуре славяне давали детям такое красивое «мирное» имя. Исключение из миролюбия — только поляки, отличающиеся агрессивностью (так говорит история). Во-первых, римско-католическая церковь подталкивала их к распространению католицизма на восток, во-вторых, после изгнания евреев из Испании в XV–XVI веках в Польше обосновалось мировое еврейское правительство. Кстати, Лжедмитрий I был польским евреем. Он прошелся со своим войском через мое село Пушкари и Новгород-Северский. (Было когда-то Новгород-Северское княжество и была землячка наша — княжна Ярославна. Не знаю, разрешают ли сейчас «израильтяне» изучать в русских школах «Слово о полку Игореве», все больше грязи печатают они об этом литературном памятнике.)