…«Harrier» подходил к полуострову в полночь. Джулиан полагал, что находится в 5 милях от берега, эхолот показывал 38 метров. Ветер был не сильный, и яхта шла нормально. «Минут на двадцать, — говорит Джулиан, — я спустился в кабину в носовой отсек. И вдруг услышал громкий хруст и вслед за этим — шипящий звук. Первая мысль была — столкнулся с плавающим деревом или рыбацкой лодкой». Но, выглянув из люка, он увидел, что его «Harrier» сидит на галечном пляже. «Боже мой, что я сделал, что я сделал! — отчаяние смертельной болью охватило меня», — продолжил наш друг и лицо его исказилось.
(Не хочу подозревать, что в момент аварии он дремал, но анализ многих известных мне случаев посадки яхт на берег или столкновения с судами показывает, что почти в ста процентах случаев яхтсмен спал.)
Дальше события развивались самым печальным образом. «Harrier» выскочил на пляж в полную сизигийную воду, то есть в момент наивысшего прилива. Пока Джулиан надувал лодку и завозил верп (маленький якорь), с помощью которого надеялся стащить яхту на чистую воду, начался отлив и «Harrier» оказался полностью на гальке.
На 16 канале УКВ никто не ответил на «Мэйдэй». Четыре красные ракеты ушли вверх, никем не замеченные. Полуостров Валдис практически необитаем, только на южном берегу есть небольшой поселок Piramides, но это далеко.
Можно представить отчаяние Джулиана. Так долго вынашиваемая мечта, мечта, равная жизни, вдруг разрушилась, умерла в одночасье из-за собственной ошибки. Для одинокого мужчины яхта — это друг, подруга, семья, общество, дом и все остальное, нужное для жизни. Непосвященным трудно даже представить привязанность людей-одиночек к маленькому судну. У них нет семьи, нет детей, даже хорошие друзья находятся далеко на берегу. Может быть, поэтому в судовых журналах (реже, в написанных ими книгах) они всегда употребляют местоимение «мы», то есть «я и яхта» («мы подняли паруса», «мы отдали якорь»).
Утром Джулиан пытался сделать канал в галечнике, надеясь стянуть яхту на воду, но начался прилив. Под вечер он решил идти искать помощи. На полуострове есть 11 ферм, где держат овец, но хозяева навещают их редко, а больше никто не живет здесь. Джулиан шел по грунтовой дороге, не зная этого. Когда солнце скрылось за горизонтом, он, усталый до изнеможения, лег поперек дороги. Минут через пять над ним уже парило кругами несколько грифов. Говорят, что эти безобразные хищные птицы (они красиво смотрятся только в воздухе) чувствуют издалека запах не только падали, но и ослабевшего животного. Ослабевший Джулиан и был для них приманкой. «Нет, нет, не дождетесь!» (И опять мне вспомнилась наша русская песня «Черный ворон, черный ворон, что ты вьешься надо мной…») Вдруг Джулиан услышал звук идущей автомашины. Вскочив, он увидел лендровер с двумя женщинами. «Стой, стой!» — закричал он, но лендровер, обогнув его, продолжал ехать. «Остановитесь, пожалуйста, пожалуйста!» — в его голосе было такое отчаяние, что женщины остановились, и одна из них на английском сказала: «Здесь национальный заповедник, и вы не должны тут находиться». «Моя яхта выброшена на берег», — стал объяснять Джулиан. Женщины, посовещавшись на испанском языке, видимо, решили, что он не опасен, и пригласили сесть в машину. В руке одной из них он заметил большой нож. Его отвезли на ферму, напоили, накормили, а утром все втроем поехали в поселок Piramides. Местные рыбаки отказались помочь ему и посоветовали обратиться к береговой охране, пост которой находился здесь. Офицер из Мадрина пообещал помочь завтра. «Завтра» они направили к «Harrier» небольшой катер с подвесным мотором и неумелым экипажем, второй — побольше — катер побоялся подойти ближе, хотя была полная вода и четырехметровая глубина позволяла произвести операцию успешно. Но трусость (или непрофессионализм) капитана катера сыграла плохую роль: через день волны разбили яхту. «Я положил руку на палубу — прощай, „Harrier". Я любил тебя и я позволил тебе утонуть», — Джулиан поднялся на склон берега, оглянулся на разбитую яхту и заплакал.
«Что ты теперь будешь делать?» — спросили мы. «У меня нет денег на покупку другой яхты, — ответил Джулиан. — Но моя step-mother (мачеха) — она известная в Англии писательница — обещала мне помочь. Поеду в Буэнос-Айрес». Мы дали ему телефоны наших друзей, живущих там.
Джулиан исчез почти на год. На наши e-mail он не отвечал; его мачеха, с которой мы связались, сказала, что последнее письмо от него было из Буэнос-Айреса, но это было давно. Мы часто думали о нем, смотрели в Интернете его веб-сайт, но ничего нового там не было. И вот почти через год в Джакаре (Бразилия) мы встретились с одним аргентинским яхтенным капитаном. Когда мы упомянули о Джулиане, он широко улыбнулся и рассказал, что наш друг в конце концов купил небольшую яхту, на этот раз — с мотором, отремонтировал ее, перекрасил в желтый цвет, нанес на борт название «Harrier» и должен скоро спустить ее на воду. Мы с Гиной чуть не прыгали от радости.