В своем большинстве яхтенные люди — отчаянные романтики. Стремление увидеть новые страны, новых людей заставляет их поднимать паруса на своих яхтах и кочевать по всему миру.
Удачи вам, романтики моря!
CABO VERDE
За этими словами даже мне, человеку, побывавшему на этом архипелаге много раз, хочется видеть тропическую зелень, пальмы, экзотику — такая магическая сила излучается из слов «Зеленый Мыс». К сожалению, там нет ни одного зеленого мыса, там нет зеленых лесов. Мыс Зеленый находится в 300 милях восточнее на африканском материке, на той же широте, что и острова. На этом мысу раскинулся город Дакар — столица Сенегала — африканский Париж, по заверению моряков. Острова же — это безлесные скалистые образования в океане, вызывающие разочарование у мореплавателей своей дисгармонией между названием и почти полным отсутствием зелени, особенно в сухой сезон.
Португальские капитаны давно, в XV столетии, начали торить путь на юг. После песчаных белых мысов нынешних Марокко и Мавритании первый мыс, покрытый джунглями (это слово войдет в обиход значительно позже), они нарекли «Зеленый». В 1460 году два корабля заметили к Wot мыса острова. В церковных святцах этот день был днем св. Яго, поэтому один из островов был наречен Сант-Яго. Это название сохранилось до наших дней. На этом острове находится город Прая — столица государства Острова Зеленого Мыса, по-португальски Cabo Verde; в этом государстве 10 островов и 5 скал. Название красивое, но несуразное. Логичнее было бы — «Острова, лежащие на широте мыса Зеленый». Но это было время так называемых великих географических открытий, правильнее сказать, великих географических агрессий, когда названия захваченным («открытым») землям давались впопыхах и эти названия не несли никакой характеристики terranova.
Генуэзский купец Америго Веспуччи не был первооткрывателем нового континента, но он сделал описание побережья нынеш ней Бразилии; книга попала к немецкому монаху-картографу Вальдземюллеру, и с его легкой руки новая земля — южный континент — получила название «Америго», переделанное позже в «Америка». История подтверждает: чтобы стать знаменитым, недостаточно совершить что-то необычное. Нужно, чтобы об этом узнало как можно больше людей, выражаясь современным языком — нужно паблисити. Не напиши Джошуа Слокам книгу о своем плавании на яхте вокруг света — вряд ли этот мужественный капитан стал бы символом для яхтсменов-одиночек. Двадцатью годами ранее кругосветки Слокама датчанин Альфред Енсен, живший в Соединенных Штатах Северной Америки (так назывались Штаты раньше), пересек Атлантику на маленькой 6-метровой яхте, переделанной из рыбацкой дори. О его подвиге — а это плавание можно назвать только таким словом — местная английская газета известила в небольшой заметке, как о простом факте, и не более. Напиши Енсен книгу — о нем бы знал весь мир. (Но я пишу книги не для этой цели, просто хочу рассказать людям об увиденном.) В наше время паблисити художественных книг позволяет поддерживать на плаву мглистый талант писателя. Не издай Пастернак за границей скандальную книгу «Доктор Живаго», довольно тусклую, кто бы из нас знал этого еврейского писателя, возведенного сейчас в России в ранг классика и вытеснившего из школьных программ русского гиганта Горького. Кстати, американский писатель В. Набоков сказал о «Докторе Живаго» так: «…с художественной точки зрения это жалкая вещь, неуклюжая, мелодраматическая, с ходульными ситуациями и пошлыми героями». Надо сказать, что и Набокова мы знаем благодаря его полупорнографической «Лолите». Мужчины-издатели со смаком читали историю о двенадцатилетней девочке и печатали, печатали, печатали. Качество литературного стиля «Лолиты», безусловно, на несколько ступеней выше «Доктора Живаго». Остальные произведения, на мой взгляд, довольно серые, но тщательно, грамотно выписаны профессором русской литературы американского университета Владимиром Набоковым.
Еще об одном интересном названии. У входа в пролив Магеллана северный мыс носит название Вирхенес — Девственницы. Фердинанд Магеллан в действительности нарек этот мыс «Одиннадцать тысяч девственниц». (Русские мужчины-читатели сразу скажут: «Где он нашел столько ц…к?») Легенда об этих юных невинных девушках такова.
Тринадцатилетняя принцесса Урсула, дочь местного князя с реки Рейн (там, где сейчас город Кельн), должна была выйти замуж, как того хотел ее отец. Но она отказалась, заявив, что хочет остаться девственницей. Вместе с 10 другими девушками-девственницами Урсула направилась в священный Рим (Ватикана тогда еще не было). В это время — это был 451 год нашей эры — к Рейну подошли армии гуннов с вождем Атиллой. Пилигримки попались солдатам, и те по праву завоевателей обесчестили девочек, а затем убили их, отрубив головы. Эта красиво вымышленная история была записана почти через тысячу лет, в 1275 году. В рукописи обозначили латинскими буквами — одиннадцать убитых — XI М, где «М» — «martyris» (убитые). Но М в латыни одновременно значит и цифру 1000. Спустя какое-то столетие церковники, не моргнув глазом, сделали из XIМ одиннадцать тысяч. И даже придумали дату убийства, чтобы люди верили в этот миф. Когда Магеллан входил в долгожданный пролив, в святцах в этот день значились девственницы, и мыс получил название. В начале XX века картографы убрали с карт «одиннадцать тысяч», чтобы эта цифра не вызывала у моряков вопроса «а где он взял столько?», и оставили просто — мыс Вирхенес.