Карта мира усеяна сотнями названий, незаслуженно несущих имена жестоких убийц, пиратов, работорговцев. Иностранные слова скрывают порой истинное значение. Если сделать переводы на понятный русский язык, то и Карибское море должно называться на наших картах морем Людоедов, а Саргассово — Виноградным морем.
Ровно неделя потребовалась на переход от Канар к Кабо-Верде. Пассат хорошо надувал паруса, и 5-узловая скорость вполне устраивала нас. Когда ветер чуть крепчал и мы переваливали через 6-узловой лимит — брали рифы. Тише едешь — дальше будешь. Путь далекий, жить хотим долго и не только долго, но жить здоровыми.
К острову Сал подошли в полдень. На рейде порта пришлось долго маневрировать между стоявших на якорях рыболовных и двух грузовых судов. Один из этих торгашей на следующий день, снимаясь с якоря, чуть не задел нас своей кормой. За штампами в паспортах нам пришлось ехать в иммиграционный офис аэропорта. Самолеты многих авиакомпаний делают здесь посадку перед «прыжком» в Южную Америку. «Аэрофлот», прежде чем стал израильским (израильтянин Березовский — хозяин его), был фаворитом, ежедневно несколько Ил-80 и Ил-86 садилось на посадочную дорожку. Мы прошлись по залу скромного вокзала, посмотрели сувениры, купили еще один CD певицы Cesaria Evora. В ее песнях проскальзывает легкая грусть черной африканской доли. Первый ее диск я приобрел здесь много лет назад; мне довелось быть на этом острове 8 раз.
Возвращались мы на «aluquer» — открытом пикапе. Это основное транспортное средство на островах. Дорога шла по голой коричневой земле. Лишь кое-где росли кактусы и колючие кустарники. Эти неприхотливые растения с маленькими листьями и длинными, до 4 сантиметров колючками приспособились расти и радоваться (я абсолютно убежден, что растения могут страдать и радоваться) на полупустынных землях тропической зоны. Мы видели их на скалистом побережье и островах северо-восточной Венесуэлы, и на острове Кюрасао. Трудно полакомиться листьями этих кустарников какому-нибудь животному — природа надежно защищает их взращенными за миллионы лет колючками. Инстинкт выживания. Но ученые слово «инстинкт» используют только для животных, а растения пока остаются «неживой природой», что в корне неверно.
Молва, подтвержденная фактами, гласит, что до прихода колонизаторов острова были покрыты лесами. Земли показались португальцам плодородными, и вскоре сюда стали доставлять черных рабов. (Сейчас 95 % населения — потомки выходцев из Африки.) В долинах появились плантации сахарного тростника и кофе. Прокладывались дороги из брусчатки, хорошо сохранившиеся до наших дней. Даже в городах центральные улицы вымощены аккуратными квадратиками камней. Можно сказать, что это португальская мода; там и сейчас тротуары мостят из мелких камней, часто разноцветных, делая красивые узоры. Но здесь, на островах, проезжая по хорошо мощеным дорогам, мы представляли, как тысячи рабов тесали гранит. Они сотнями умирали от болезней, голода, избиений. Трупы их сбрасывали с утесов в море, часто на прибрежные камни. Грифы в то время были жирными от человечины. Кстати, эти птицы, питающиеся в основном падалью, появились на островах вслед за людьми, вслед за рабами. «Какие прочные мостовые и какие они мрачные, — сказали мы с Гиной. — Каждый обтесанный камень смотрится, как надгробие могилы черного раба».
С появлением на кораблях паровых машин острова Кабо-Верде стали складом каменного угля, который доставляли из Англии. Суда, идущие на юг, бункеровались здесь. Для топок первых, особенно колесных, пароходов хорошо шел и древесный уголь. Поэтому леса были хищнически вырублены, почва эрозировалась. Мы смотрели на эту полупустынную землю и думали: здесь не природа хозяйничала, здесь зверствовал капитал.