На острове Сан-Николас мы встретились еще с одной немецкой яхтой. «Вот хорошо, что вы зашли сюда, — сказали немцы (муж с женой), — теперь мы сможем поехать на лендровере в зеленую долину. Для шести человек машина будет дешевле». Один пожилой голландец, поселившийся здесь несколько лет назад, организовывал иногда экскурсии для яхтенных людей. Когда-то он имел яхту и, хоть не делал на ней дальних плаваний, тем не менее умудрился стать представителем немецкой яхтенной ассоциации «Transocean» на Кабо-Верде. (Мы были пару лет членами ее, Гина даже опубликовала в их журнале одну статью.)
Утром наша группа подошла к дому голландца. Новый, еще не до конца отделанный большой дом стоял на пригорке в одиночестве, без соседей. Дизайн чем-то напоминал тюрьму, то ли высоко встроенными маленькими оконцами, то ли массивной стальной решеткой, загораживающей вход-мансарду, из которой навстречу нам вышел хозяин, мужчина за 60, с лицом не то чтобы неприветливым, но каким-то бюрократически затаенным, не очень открытым. Гина шепнула мне: «Гей» (гомосексуал). Мы присели к столу в мансарде, местный подросток принес кофейник и чашки. Второй парнишка убирал прихожую. «Пытаюсь вот организовать здесь школу для трудных подростков, — начал объяснять Ханнес (так звали хозяина), уловив наши взгляды на парней, — да не так просто это: некоторые после первых уроков убегают». «Хороший человек, — подумал я и спросил его: — А чем вы занимались на родине, в Голландии?» — «Я офицер полиции, работал в тюрьмах для малолетних преступников». Гина легонько толкнула меня в бок.
Русский писатель Эдуард Лимонов в одном из своих рассказов о жизни в США показывает священника-гея. «Моя беда в том, — исповедовался служитель церкви автору, — что я гей-педофил, я счастлив только с мальчиками». Видимо, бывший офицер полиции тоже счастлив только с подростками.
Среди яхтенных людей-одиночек мы встречали довольно много геев. Гина со своим журналистским опытом сразу распознает их. Жизнь этих людей намного сложнее, чем у гетеросексуалов — они не имеют семьи, а если и заводят, то со временем любовь к мужскому телу превалирует и приходится разводиться с женой, даже при наличии детей. Скрытость жизни и сложности в поиске партнера толкают их на необдуманные поступки. Я был свидетелем скандала в Лондоне, когда один член английского парламента — гей по природе — глубокой ночью пошел в парк, где собирались наркоманы-геи. Там его избили, обобрали; он обратился в полицию (?!), и на следующий день все лондонские газеты поместили на первой полосе его фотографию с текстом: «Что делает ночью член парламента в злачном месте?».
Многие люди считают геев извращенцами. Я тоже до недавнего времени думал так. Но если природа с ее причудами сделала 10 % мужчин и женщин гомосексуалами и лесбиянками, значит, был какой-то резон у нее — природа не делает ошибок. Многие годы медицина утверждала, что аппендикс — ненужный отросток в нашем теле, одни только проблемы от него: воспалится — операция или смерть. (Знаменитый русский путешественник и ведущий программы советского ТВ «Клуб путешественников» Юрий Сенкевич, врач по образованию, вырезал у себя воспаленный аппендикс собственноручно на антарктической станции.) Но уже доказано, что у этого отростка слепой кишки есть свои особенные функции, не только «воспалительные». Все в природе разумно, надо только научиться познавать это. В силу своей особенности мозг гомосексуалов работает чуточку иначе, чуточку чувствительнее и уязвимее, чем у остальных людей. Может быть, поэтому среди них так много великих композиторов, писателей, танцоров (Чайковский, Оскар Уайльд, Дягилев, Нуриев). Технарей меньше, но один из создателей атомной бомбы, уничтожившей почти полмиллиона японцев, был еврей-гомосексуал (90 % штаба создания бомбы были евреями, включая и знаменитого Эйнштейна — автора идеи. Он был, кстати, ярый сионист).
В советское время тема гомосексуализма была если не под запретом, то считалась очень «грязной» и редко обсуждалась. В уголовном кодексе была статья, где говорилось: за мужеложство наказание — 6 лет тюрьмы. Уже после оккупации СССР (сионистами) в литературе стало проскальзывать: гомосексуалы предпочитают работать в школах-интернатах, в колониях для малолетних преступников и на кораблях. Меня поначалу коробило от этого «и на кораблях», я всегда считал, что моряки очень «здоровые» мужчины. Но память подсказала: когда-то после мореходки мы набирали нужный плавценз для первого рабочего диплома и были на одном СРТ вместе с таким же горемыкой, как я — Колей Сеиным. Спали мы в 6-местном кубрике вместе с другими матросами. Однажды ночью на койку Коли присел матрос-литовец и пытался поласкать его. Коля поднял шум, а утром мы сказали этому литовцу: если не хочешь быть за бортом — прекрати свои болезненные попытки. Бедный гей прекратил. На плавбазе «Приволжск» был фельдшер Антанас — гомосексуал. По сообщению нашего однокашника Бича, Антанас имел партнеров. Но эти два факта улетучились из моей памяти, и я не обращал внимания на эту тему. Уже позже, когда я ушел с капитанского мостика и сидел в директорском кресле в офисе, один мой помощник — бывший технолог — рассказал о «гомиках» на моем судне. Новость удивила меня. Это были прекрасные люди, куда более интеллигентные, чем тот технолог, смаковавший детали. И я радикально изменил свой взгляд на гомосексуалов. Существуют десятки разных извращений и миллионы извращенцев, особенно в США, где еврейская мафия держит в руках всю порнографию и «секретные» бордели для любителей детей. Но геев и лесбиянок никак нельзя включить в список извращенцев. А то, что пожилые геи любят молодых подростков, это так же естественно, как и влечение стареющих гетеросексуалов к молодым девушкам.