Мы с «Надиром» стали на рейде. Кроме нас здесь было еще несколько яхт, судя по обтрепанным флагам, стоящих давно и без людей. После обеда мы с Гиной сидели в кокпите и наблюдали за катамараном, заходящим на рейд. Я смотрел в бинокль, стараясь рассмотреть флаг: «Кажется, австрияк». Мы встречали много яхт под австрийским флагом. Катамаран стал на якорь далеко, в двух кабельтовых от нас. Вскоре динги с него подходила к нашей корме. За рулем сидел бородатый мужчина, смахивающий на кавказца, а впереди — русоволосая женщина с таким милым русским лицом, что еще до того, как она заговорила со мной по-английски с «рязанским» акцентом, стало ясно — наши! Светлана и Саша Поповы с рижского катамарана «Каиро». (Флаги Австрии и Латвии почти одинаковы.) Нашей радости не было предела: впервые за два года мы встретили земляков, людей советского времени, когда все жили одной многонациональной семьей в одной могучей державе.
Мы побывали на борту катамарана, завершающего кругосветку, познакомились с капитаном Валдисом Грененбергсом, в прошлом известным советским яхтсменом, с Игорем и Юрием — членами экипажа.
Через год мы скорбели, узнав, что капитан Валдис умер. Светлана написала книгу о плавании латвийского катамарана вокруг света — впервые за всю небольшую историю этого маленького государства. Русский вариант книги мы получили по Интернету. Мы читали о приключениях пяти отважных мореплавателей и были рады, что знаем их.
В порту Прая через несколько лет случилась одна из тяжелейших морских трагедий, чем-то напоминающая историю плота «Медузы».
Уже не первый десяток лет сотни и тысячи западноафриканцев пытаются пробраться в богатую Европу через Канарские острова. Они платят хозяину мотобота от 1000 до 2000 долларов, и тот доставляет их, часто полуживых, на пляжи островов, где полиция спокойно арестовывает беглецов и депортирует обратно в Африку. (Мы были свидетелями этого. В 2006 году было доставлено туда 30 тысяч африканцев.) Но наивные черные люди продолжают верить обманщикам-грабителям с мотоботами, и новые жертвы (часто волны выбрасывают на пляж мертвые тела) опять и опять плывут через море к Канарам, принадлежащим Европе. Африка продолжает оставаться колонией. Декларация ООН о правах человека, придуманный во времена «холодной войны» лицемерный документ, кричала: «Каждый человек имеет право передвижения из одной страны в другую», подразумевая — из СССР в голдамейеровский Израиль. Сейчас ни одно «демократическое» государство не вспоминает об этой Декларации и о правах на передвижение. Богатые европейцы и японцы путешествуют везде, бедные рабы из Африки, Азии, Латинской Америки должны сидеть в своих странах, выращивать для белых кофе и бананы и потихоньку вымирать от СПИДа — очень уж много их расплодилось.
В декабре 2003 года в порту Прая стояло небольшое суденышко, корпусом похожее на яхту, но без мачты. На борту находились 52 африканца. Испанец, работающий на Канарах, обещал доставить их туда в течение трех дней (весьма сомнительное обещание при дистанции более 800 миль и встречном ветре). Каждый из пассажиров уплатил ему от 1500 до 1900 долларов. После выхода из порта вскоре пришлось вернуться, так как забарахлила машина. Испанец-хозяин, механик по профессии, подремонтировал старый двигатель и исчез из борта. Вместо него — за капитана — пришел рослый сенегалец. Несколько пассажиров, видя это, покинули борт, а один даже выпрыгнул в воду, когда «яхта» выходила из порта.
На полпути, недалеко от мавританского порта Нуадибу, двигатель заглох. Сенегалец связался с испанцем, и тот направил небольшой катер, взявший «яхту» на буксир. Ночью буксирный конец перерезали, катер исчез. «Яхта» с полусотней «пассажиров» стала дрейфовать по воле волн на запад.
Почти двести лет назад, в 1816 году, красивый фрегат «Медуза», гордость Франции, с самоуверенным, но трусливым, предавшим свой экипаж капитаном Шомаре (это имя должно быть нарицательным, как Иуда, как Горбачев, как Ельцин-Путин) сел на банку (отмель) Аргуен. (Это как раз воды, где испанец бросил «яхту».) На борту «Медузы» было 400 человек, включая женщин и детей. Имеющиеся 6 шлюпок не могли взять такое количество людей. Происходит неслыханное в истории флота: капитан слагает с себя обязанности, не желая думать о спасении жертв его навигационной ошибки. (Другой французский корабль, следующий мателотом за день до трагедии, предупреждал «Медузу», что она идет очень близко к берегу.) Губернатор Сенегала, находившийся на корабле в качестве пассажира, приказал соорудить плот из мачт, рей, тросов. Когда на нем разместили пассажиров, в основном, солдат экспедиционного корпуса, плот (20x7 метров) погрузился в воду на метр — никто не догадался подвести под него пустые бочки. В шлюпки сели начальство с семьями и слугами, некоторые офицеры и бывший капитан. Солдаты, увидев, что их хотят бросить, заволновались и схватились за оружие, но губернатор успокоил их, сказав, что шлюпки будут буксировать плот. Пару дней плот в связке со шлюпками еле двигался. Затем начальство, включая бывшего капитана, посоветовавшись между собой, решило: «Каждый сам за себя и бог за всех», и ночью буксирные тросы были перерезаны. На плоту сто сорок семь мужчин и одна женщина, маркитантка бывшей наполеоновской армии, жена солдата, оставшаяся с мужем. Кроме солдат, на плоту было 30 матросов и горстка честных офицеров, отказавшихся сесть в шлюпки, так как считали своим долгом быть среди обездоленных. Позже немногие из оставшихся в живых, хирург и географ, описали в своей книге ужасы, творившиеся на плоту. «Погода была ужасная, бушующие волны захлестывали нас и порой сбивали с ног». Десять или двенадцать несчастных, которым защемило ноги между бревнами, не смогли их вытащить и скончались; некоторых унесло волнами. Женщина дважды сваливалась с плота, но ее оба раза спасали. На поверхности воды оставалась только середина плота. Там все и сгрудились, сильные давили слабых. Мертвых выбрасывали в воду. Решив, что наступил последний час, солдаты и матросы открыли бочонки с вином и напились; один из них с топором в руках пытался разрушить плот. Началась свалка, резня. Когда утром успокоилось море и успокоились люди, оказалось, что в живых их осталось около шестидесяти. Были утеряны две бочки с водой и две с вином. На борту осталась только одна бочка с вином. Опять были драки. На пятый день только тридцать мучеников были в центре плота. Люди надеялись, что начальство, спасшись на шлюпках, направит корабли на поиск. Но начальство в это время давало балы в губернаторском дворце. Через двадцать пять дней корабль «Аргус» случайно заметил плот и снял с него 15 оставшихся в живых, шесть из которых через несколько часов умерло. Также были спасены трое из семнадцати моряков, оставшихся на борту «Медузы».