Ветер стих. Накатила волна теплого воздуха. Мы, правда, не видели насекомых — «на дворе» ночь, но поняли: скоро заштормит. Не раздумывая, запустили двигатель и изменили курс в сторону недавно «проплывшего» мимо порта. На руле на этот раз стоял «Антон Павлович» — электрический autopilot. По курсу на западе все чаще вспыхивали далекие молнии. Глубокой ночью мы стали на швартовый буй в порту, а спустя полтора часа «памперо» свистел в 8–9 баллов. К счастью, недолго. К утру было тихо и ясно.
Через два дня в порт зашла 40-футовая бельгийская яхта «Parana». Во время наших плаваний мы отметили хорошую традицию: вновь прибывших в порт яхтенных людей приглашают к себе в гости «старожилы», те, кто уже стоит в гавани. Мы пили чай в кокпите и рассказывали о наших приключениях. Марсело, крепко сбитый бельгийский шкипер, выслушав, как мы убегали от «памперо», сказал:
— Шторм — это не страшно. Мы обычно ставим маленький стаксель, закрепляем руль «на ветер» и ложимся спать.
— И как долго вы спите?
— Пока шторм не кончится.
Мы с Гиной переглянулись — не для нас эта практика. Не только потому, что наша яхта меньше, — штормовое море в любой момент может преподнести сюрприз.
Двумя неделями позже на траверзе Ла-Палома в шторм попали четыре яхты. Почти все они ожидали встречи со штормом, поскольку шли из Флорианаполиса в Уругвай, а это шесть суток плавания. Хорошая погода здесь держится обычно не более четырех суток (периодичность прохождения холодных фронтов, в среднем, одна неделя). Шторм был сильным, до 10 баллов. Все яхты выбрали тактику штормования дрейфом, под минимумом парусов. Находясь далеко от берега, они не рисковали приблизиться к нему на критическое расстояние. Сперва штормование шло нормально, но как только ветер изменил направление с NE на SW, начался настоящий ад. Океан стал огромным кипящим котлом. Регулярное волнение сменилось хаосом; волны с крутым гребнем били в корпус так сильно, что, казалось, еще один удар, и судно разлетится в щепки. Яхты ложились практически на борт, и людям в каютах оставалось только уповать, что лодки не опрокинутся…
С новозеландской 13-метровой стальной длиннокилевой яхтой «Jackanory» эта беда произошла. Нетрудно представить, что чувствуют люди в закрытой каюте, когда киль оказывается вверху, вещи, приборы, книги летят, гаснет свет и не знаешь, что тебя ждет. Мгновения ощущаешь, как вечность… Яхта сделала оборот 360° и снова стала на киль. Броски с борта на борт продолжались, волнам и ветру было безразлично, что она сделала оверкиль. К счастью, паруса были убраны, мачта не сломалась. Яхта добралась до порта Пириаполис. Ее подняли на берег, и на релинге появился щит: «Продается…» Хозяева улетели домой. Судя по всему, желание продолжать плавание у них пропало. А ведь владелец — опытный яхтсмен, не раз штормовавший в Тасмановом море.
Не хочет больше плавать и Жанин с южно-африканской яхты «Amadeus». «Я просто боюсь. Это был такой ужасный шторм, это было так страшно», — рассказывала она, сидя у нас в каюте со своим мужем Руди, который добавил: «Мы 7 раз пересекали Атлантику, но впервые попали в такое кошмарное волнение. В эфире на 16 канале находящаяся севернее бразильская яхта кричала: „Мэйдэй! Мэйдэй!" Она опрокинулась и потеряла мачту. Позже мы узнали, что бразильцы все-таки добрались до порта Рио-Гранде…»
Яхту «Talassa II» мы встретили в Буэнос-Айресе через две недели после шторма. Наши знакомые Марк и Рут, голландские журналисты, смотрели на нас как бы извиняясь, демонстрируя полученные в шторм «увечья». Стальной «дог-хаус» (полурубка) вырвало по сварке с левого борта, стойки релингов погнуты, повреждены якорная лебедка и массивный wind-pilot. «Удар был такой, как будто на нас обрушилась волна из бетона. Вода через разбитые иллюминаторы залила каюту, и нам казалось, что опрокидываемся». Рут обвела взглядом свою большую 15-метровую стальную яхту, а мы с Гиной подумали: «Что осталось бы от нашей яхты, которая почти вдвое меньше? Лучше все-таки избегать штормов».
«Старайтесь не быть долго в штормовом море, особенно если в экипаже только два человека; вы быстро устанете и не сможете все время управлять яхтой», — говорит капитан «Jackanory» Майк Неш.
«Старайтесь избегать штормов», — советуем мы.
Яхту «Amadeus» подняли на берег, и она простояла там больше года. Время постепенно сгладило остроту воспоминаний о тех днях, и владелец и капитан яхты Руди попросил своего друга помочь перегнать лодку в Кейптаун.
Стоял апрель. По мнению большинства яхтсменов, знающих эти края, — не самый удачный месяц для пересечения Атлантики. Куда лучше летний для этих широт декабрь. Правда, на практике Атлантика бывает непредсказуема. К примеру, наши английские друзья Патрисия и Кэн, путешествующие на 50-футовой яхте «Novena», как раз в декабре во время шторма потеряли парус, а на седьмой день тяжелого перехода лишились авторулевого, что сильно осложнило плавание, заставив непрерывно работать у штурвала. Переход через Атлантику занял 33 дня, из которых большая часть были штормовыми. «На дольше нас не хватило бы», — сказала Патрисия.