На переборке (стенке) нашей каюты висит документ, который гласит: «Я, Нептун, Владыка Морей и Океанов, повелитель всех судов, плавающих в моих водах, удостоверяю, что сего дня 28 ноября 2002 года в 16 часов 28 минут в долготе 30°52,8' W на экваторе прекрасная и мужественная женщина Gina Kalla-Riabko прошла крещение и испила воду Океана Атлантического. После сего она получила новое имя Exocoetes Spilopus — Летучая Рыбка — и под этим именем будет известна всем моим подопечным». (Подпись Нептуна подтверждена кормчим ладьи «Педрома».)
На экваторе точно в указанное время на борт «Педромы» действительно прибыл Нептун в короне и со скипетром-трезубцем в правой руке. Неважно, что он был похож на капитана яхты, неважно, что трезубец был сделан из палубной щетки, важно, что Бог морей был строг при крещении молодой морячки Гины и заставил ее по-настоящему попить океанской воды. Это маленькое представление сделало день радостным, несмотря на маловетрие.
Обычай праздновать пересечение экватора восходит к концу XVII столетия. Хроника не сохранила имя капитана, первым придумавшего «экваториальный» праздник, но, зная историю мореплавания тех дней, нетрудно представить корабль или флотилию, к примеру, Магелланову, попавших в штилевую зону на экваторе. С давних времен моряки называют эту зону депрессивной, правда, в лексиконе русского флота она звучит по-иностранному — «долдрум» (doldrums — англ.) и abatimiento (исп.). Штилевая зона и депрессия — казалось бы, два несовместимых понятия. Кто из моряков и пассажиров современных лайнеров не любит штиль? Это ведь такая красота — спокойное море, спокойный океан и играющие дельфины. Правда, на экваторе их не увидишь — здесь мало рыбы. Красота — если внутри судна глубоко под палубами мерно стучат мощные дизеля, если гребной винт (назовем его по-флотски «движителем») загребает своими двухметровыми лопастями водную массу и судно несется через штиль с 20-узловой скоростью. Но если на судне движителем является парус, то ему нужен ветер, иначе это будет не движитель, а просто большой кусок ткани, хлопающий время от времени по мачте. Штилевая погода может длиться неделями, и тогда впору впадать в депрессию. Английское слово «doldrums» переводится как «экваториальная штилевая зона», или как «дурное настроение». Даже Оксфордский словарь не дает объяснения, что появилось ранее — «зона» или «настроение», но я думаю, что слово изобрели моряки, связав «dull» — унылый и «tantrum» — вспышка гнева.
Теоретически штилевая полоса начинается с десятого градуса северной широты, у которого нордовый пассат выдыхается (здесь для примера берется Атлантический океан), и атмосферные течения принимают порой причудливые «капризные» формы. Точно такая же картина просматривается и в южном полушарии у десятого градуса. Название этой широкой, в 1200 миль, штилевой полосы не всегда подтверждается действительной погодой. Часто — как повезет. Если ты родился в «рубашке» или в «чепчике» (английский вариант) — можешь пройти эту зону почти без остановки. Но если ты родился магелланом (я специально делаю это имя нарицательным, дабы подчеркнуть все невезения Магеллана, а их даже при его гениальности было более чем достаточно, включая нелепую смерть), то можешь простоять под обвисшим парусом несколько недель. Летописец (или хроникер) экспедиции Antonio Pigajetta в своей книге «Primer viaje alrededor del Mundo» («Первое плавание вокруг света») пишет, что пять черных судов (все суда Магеллана были выкрашены в черный цвет) попали в штилевую полосу недалеко от побережья нынешней Гвинеи и Сьерра-Леоне. Тогда эту зону еще не называли abatimiento (исп.) или doldrums (англ.), но депрессивное состояние экипажей было. Суеверные матросы царапали мачты и свистели на паруса, чтобы вызвать ветер. Но ветра не было. Пришлось урезать рацион питания и воды, кое-кто хотел поднять мятеж (он произойдет позже в заливе Сан-Хулиан). Штиль — это страшное слово для тех, кто ходит под парусом.