Покидая свой «Mistral», Борис открыл кингстоны, чтобы катамаран утонул и не представлял опасности для мореплавателей. Японский транспортный рефрижератор «Taiseimaru № 21» доставил потерпевших в Кейптаун на семнадцатые сутки (по пути он принимал мороженого тунца от японских рыбаков). Швейцарский консул вручил капитану почетную награду — часы «Омега» за спасение трех граждан Швейцарии. Газеты публиковали рассказы «кашалотовцев». Подборку этих статей (фотокопии) Борис дал мне. «С годами, — говорит он, — это страшное приключение стало забываться. Через два года мы купили не первой молодости стальную яхту „Quoradis?" и продолжили нашу привычную жизнь. Но один из моих товарищей и через десять лет иногда видит кошмарные сны об атаке кашалота».
Специалист по китам из Кейптауна сказал, что, видимо, катамаран был атакован самкой, главной в гареме. Она дремала, когда «Mistral», идущий под парусами, наскочил на нее — это был первый небольшой удар, а затем разгневанная китиха атаковала обидчика, и только шум от запущенного двигателя отогнал китов. Научные сотрудники с Arbolhos говорили нам: «Видите китов — немедленно запускайте машину, шум от нее и от вращающегося винта предотвращает столкновение с животным». Все четыре атаки китов (три из них описаны в упомянутых выше книгах) произошли с яхтами, идущими под парусами с остановленным двигателем.
Кашалоты — зубастые киты — достигают в длину 20 метров (самцы) и являются единственными глубоко ныряющими китами. Огромная голова — треть всего туловища — это, по сути, очень чувствительный, хорошо сделанный природой сонар, то есть эхолот. Любимой пищей кашалотов являются гигантские кальмары, живущие на большой глубине. На 500-метровой отметке днем стоят густые сумерки, а глубже (есть данные, что киты ныряют до 1500 метров) — сплошная ночь. Зрение там не нужно, там нужен ультразвук, как у летучих мышей, ловящих в темноте насекомых. Посылаемый кашалотом сигнал отражается от объектов охоты и, возвратившись, трансформируется в огромной голове — резервуаре спермацетового масла — в нужную информацию. Практически все обитатели моря, не только киты и дельфины, но все рыбы, ракообразные и даже маленькие, малюсенькие существа, называемые планктон, имеют свои ультразвуковые приборы и свой язык. Некоторые миниатюрные создания, невидимые невооруженным глазом, живут на глубине 2000 метров в сплошной темноте, а ночью поднимаются близко к поверхности океана. В английской литературе кашалотов называют спермовыми китами — «sperm whale». Когда-то давно китобои, обнаружив необычное масло в голове, решили, что это сперма кита — запах и консистенция чем-то напоминали ее — и нарекли кита спермовым. На самом деле это высшей пробы масло, густеющее при низкой температуре, очень дорогое даже в наши дни. Оно используется в основном в парфюмерии, так как хорошо консервирует запах. В голове кашалота содержится до тонны этой «спермы».
Известная во всем мире книга Германа Мэлвила «Моби Дик» (первый раз я прочел ее еще в школе) рассказывает необычную историю о кашалоте-альбиносе. (Среди этого вида китов альбиносы встречаются наиболее часто.) Капитан Ахаб когда-то загарпунил Моби Дика, но кит свалил китобоя в воду и откусил полноги. Поправившись, одноногий капитан решил найти Моби Дика и взять реванш. Автор книги сам был китобоем и описывает морскую жизнь с правдивостью очевидца.
В морской «империи» греческого судовладельца Онассиса (он родом из Турции) были не только супертанкеры, но и китобойная флотилия. Возвращаясь однажды из Антарктиды после успешного сезона, китобои встретили большое скопление китов на траверзе Гвинея-Биссау. В порядке информации сообщили хозяину. Тот приказал начать охоту на китов. «Но у меня нет ни одного свободного танка для китового жира», — ответил капитан плавбазы. «Откачать мазут и солярку за борт, исполнение доложить!» Капитан ослушался всесильного Онассиса и отказался загрязнять океан, он был настоящим моряком. По возвращении домой капитан потерял работу.
Море хранит в своих водах столько необычного, столько интересного и непознанного, что время остановить все войны, отправить израильско-американских лидеров (а заодно и Путина с абрамовичами) в космос, чтобы они вертелись там и никогда не приземлились, а оставшиеся после них деньги пустить на науку о море. В будущем море будет главным кормильцем человечества.
ОТ LUISCORREIA ДО КЮРАСАО
Luis Correia был последним бразильским портом, который мы посетили по пути в Венесуэлу. Поначалу целились на Сан-Луис (Sao Luis), я уже начал делать прокладку на карте, но, посмотрев в лоции данные о приливах, достигающих там 7 метров, прикинув за и против, отказался от этой мысли. Соблазнял нас и Белем в Амазонке. Склонившись над картой, я напевал переделанного Киплинга: «На далекой Амазонке не бывал я никогда, никогда туда не ходят наши русские суда; только „Don" и „Magdalena" — иностранные суда, только „Don" и „Magdalena" ходят по морю туда». (Кстати, «снабдил» меня этим Киплингом Валерий Тихонович Перепелкин — бывший декан Клайпедской мореходки.) «Вот уж похвастаюсь перед однокашниками, — думал я. — Ведь никто из них не был на Амазонке». Но в порту Форталеза мы встретили французскую яхту, побывавшую в Белеме. «Перед входом в реку мы долго ждали, пока собралась группа иностранных яхт, — рассказывал Жак, — затем шли по реке Пара (рукав Амазонки) вверх почти сто миль в сопровождении катера береговой охраны — очень много пиратских нападений. Город Белем — грязный, неуютный, в порту даже нет хороших причалов для яхт; одна речная баржа ударила нашу яхту, чуть не потопила. У нас своровали динги (надувную лодку). Не идите туда», — посоветовал Жак. И мы не пошли. Но в водах Амазонки мы все-таки были. Когда проходили траверз устья реки-монстра за 50-метровой изобатой (а этот «траверз» тянулся почти 200 миль), то вода в океане была коричневой и почти несоленой (я специально попробовал). Деревья с корнями и зеленой кроной можно встретить далеко от берега (нам, к счастью, не встретилось ни одно).