Зайти в порт Luis Correia нам помогла статья нашего друга Atila Bohm в бразильском журнале «Nautica» (кстати, в том журнале раньше были два фоторепортажа о нас). Возвращаясь из Венесуэлы, Atila посетил этот порт и дал его описание. Luis Correia расположен в устье реки Parnaiba. Мы подошли сюда под вечер. Тянущийся от берега двухмильный волнолом заканчивался недостроенными причалами, образующими закрытый от волнения бассейн, где мы и отдали якорь в ожидании утра и попутного приливного течения. Почему строительство почти готовых причалов было прервано, никто из местных жителей не мог объяснить. На мой взгляд, строители ушли отсюда пять лет назад. Но мы были рады такому удобному для яхт убежищу.
От Фарталеза до Сан-Луис на всем 500-мильном побережье все бухты и бухточки «закрыты» для мореплавателей мелководными барами, через которые даже в полную воду «Педрома» не отважилась бы пройти. Поэтому Luis Correia был как трамплин перед долгим переходом в Карибское море.
Утром мы подняли якорь и пошли вдоль брекватера в «живой» порт, где виднелись мачты рыболовных судов. Причал у марины был пуст, но мы не отважились привязать нашу белоснежную яхту к грубым неотесанным бревнам и пошли вперед, к рыболовным судам. Там у причала рыбозавода (завод временно не работал) стояла шикарная черная шхуна какого-то богача, а за ней столпились савейрос — рыболовные парусники. Места для нас не было, и мы ошвартовались к борту шхуны. Капитан не возражал, даже помог принять наши швартовы. Я был очень рад: прилив здесь довольно большой, до 3,5 метров; стоять под «крылом» шхуны было просто чудно. Но следующим утром около нашего борта появился мужчина в плавках. В одной руке он держал длинный капроновый канат, а другой рукой перебирал наш планшир и продвигался к корме. «Что случилось?» — спросил я его чуть испуганно. «Мы хотим перетащить наше савейро на отмель позади шхуны для очистки и покраски подводной части», — ответил бразилец. Была полная вода, и вскоре с началом отлива мимо нашего борта «поползло» огромное, метров пятнадцать, савейро. Бразилец, заводивший конец, был уже у нас на борту, и мы вдвоем, упираясь изо всех сил, отталкивали савейро, двигавшееся совсем рядом — того и гляди раздавит «Педрому». Обошлось, славабогу. Я сходил к рыбакам посмотреть устройство судна. Савейро — это, по сути, средиземноморская фелюга, перенесенная без каких-либо изменений из XII века в XXI. Мотора нет, очень дорогой — объяснили рыбаки. В носовой части установлена мачта-колонна из толстого дерева с двумя растяжками к бортам (трудно назвать их вантами). На верху мачты в развилке закреплен блок, через который проходит толстый капроновый канат для подъема реи с парусом. Рея, примерно 15 метров длиной, сделана из 5 кусков прочного дерева, соединенных между собой тонким канатиком. Парус — огромный, треугольный, рыбаки управляют им виртуозно, меняя площадь и угол, так что могут идти почти на ветер. Вместо якоря используют большой камень-валун около метра в поперечнике с привязанными рогульками из дерева. (А ведь якорь типа адмиралтейского существовал уже до нашей эры.) Купить нормальный стальной якорь нет денег. Никакой механизации, никаких простых лебедок, все вручную. Рыбу ловят крючковыми снастями и грунтовыми сетями. Экипаж шесть-семь человек. На палубе маленький камбуз с плитой.
Если бы вместо капроновых канатов были пеньковые — можно было бы сказать: это судно из двенадцатого века.
Вечером мы наблюдали с большим интересом за швартовкой вернувшегося из моря савейро. Полуопущенный парус потихоньку вел судно вперед против течения, и когда оно подошло в нужное место, четверо рыбаков выбросили за борт камень-якорь, а двое убрали парус. Судно стало двигаться под течением вдоль причала, приближаясь к стоящим там двум савейрос. Но то ли шкипер сманеврировал неверно, то ли якорь не забрал грунт, это большое неосвещенное «плавсредство» поползло на нас. Я уже про себя сказал: «Прощай, windpilot (авторулевой), сейчас тебя раструщат». (Мы стояли кормой в сторону рыбаков.) К счастью, нас спасла шхуна — савейро сел своей кормой на ее бушприт и форштевень в двух метрах от нас. Мы с Гиной вытерли холодный пот и решили завтра уйти отсюда.
На следующий день ветер был свежий, мы вынуждены были задержаться и пошли в город. Небольшой городок, по-бразильски грязноватый. В центре — бронзовый бюст Luis Correia, адвоката и политика, умершего в 1934 году. (А мы думали город-порт назван в честь навигатора-первопроходца.) Был ли этот Luis хорошим человеком — не знаем. Знаем, что среди адвокатов и политиков это редкость, редкость быть хорошим человеком. Поэтому на земле редкие страны имеют умных, человечных президентов, таких как Фидель, Лукашенко, Чавес.