Китай прочно занял место СССР, и быть большому перевороту в мире. Не случайно китайцы, как евреи, расползаются по всем континентам и странам. Их уже в Сибири больше двух миллионов, и этот поток не остановить. Не за горами тот день, когда «красное» правительство КНР даст приказ сотням миллионов китайцев, живущим в разных странах, взять власть в свои руки. Не думаю, что это произойдет с помощью оружия. Скорее всего, китайская мафия из «chinatown» сделает это мирным путем, путем подкупа — богатый Китай не поскупится. Сейчас идет подготовка к этому акту, к акту крушения израильско-американской империи. Из известных истории разных империй Китайская была наименее воинственной, но самой большой и долговечной империей. Великая Британия разрушила ее, потому что китайцы не позволяли англичанам продавать там опиум. Но не исключено, что в обозримом будущем полуголые потомки Дизизраэли (премьер-министр Англии в 1874–1880 гг., еврей, наиболее агрессивный политик, при нем Британия полностью взяла под контроль Индию и Египет с Суэцким каналом) и мистера Тони Блэра будут нырять в Темзу с опор Лондонского моста за монетками, которые забавы ради будут бросать туда туристы из Тибета. С этим чувством, вернее, предчувствием, мы покинули Суринам.
Бухта Charlotteville на острове Тобаго была удивительно красива своей изумрудно-чистой водой и богатой растительностью на холмистых берегах. Не знаю, была ли красавицей немецкая принцесса Шарлотта, на которой женился английский король Георг III, но она была плодовитой и родила ему 9 сыновей и 6 дочерей, жила 74 года. После мутных речных вод Суринама Гина снова стала купаться каждое утро, хоть вода была холодной. Местные лягушки часто устраивали утренние концерты — значит, будет солнечный день, нет концерта — жди дождя. В бухте стояло около десятка яхт, и среди них «Ketchup II» с нашими австралийскими друзьями Ann и Keith. Мы крепко подружились с этими хорошими простыми людьми, и даже через три года, когда наши морские пути разошлись, Гина и Ann пишут друг другу теплые большие письма по Интернету. После Венесуэлы «Ketchup II» пошла в Канаду, где получила пробоину, сев на не показанную на электронной карте скалу, затем они спустились до Майами и чуть не зашли на Кубу, когда мы были там.
На Тобаго эту бухту посещают не только яхты — однажды я насчитал двадцать мачт, — но и парусные пассажирские суда. Одни из них держат декоративные паруса, другие — настоящие парусники. Немецкий «Sea Cloud II» стал на якорь рано утром, и вскоре пассажиры на специальных ботах отправились к причалу, где их ждали экскурсионные автобусы. Местные музыканты-виртуозы исполняли прекрасные карибские мелодии на ударных инструментах, сделанных из металлических бочек. Обрезается сто- или двухсотлитровая бочка, анодируется никелем, ставится на подножки — и двумя палочками можно выбивать такую музыку, что и симфонический оркестр не нужен. Восемь музыкантов старались вовсю, надеясь, что эти богатые туристы с парусника будут бросать доллары в картонный ящик с надписью «Пожертвование». Одна группа немцев (40–65 лет) — я уже знал, что они все из Германии — в ожидании прибытия автобуса окружила музыкантов, непрерывно щелкая камерами, кое-кто даже пританцовывал под звуки задорной музыки. Но ни один немец не положил в ящик денежку. Я стоял чуть поодаль от них, и мне стало стыдно перед черными музыкантами за европейскую расу. Я достал доллар и положил в пустой ящик. Никто из немцев не последовал моему примеру. Рядом со мной оказалась одна немка, и я спросил, не страшно ли путешествовать на паруснике, как долго они на нем. «Наша группа будет на судне 14 дней». — «И сколько стоит это?» Лицо женщины скривила недовольная гримаса. (Гина, когда я рассказывал ей об этом разговоре, от души смеялась: «Это только ты, русский, вернее, советский, мог задать такой вопрос».) Уж очень не хотелось немке говорить о деньгах. «Может, и мы с женой совершим плавание на таком паруснике», — слукавил я. — «Четырнадцать тысяч евро», — ответила после паузы моя собеседница и отошла. «Значит, каждый из этих пассажиров выкладывает в день тысячу евро, — подумал я, — но пожертвовать несколько центов музыкантам — не в их обычае». Не хочу сказать, что немцы по натуре жадные (хотя есть, есть немножко, исключение — моя Гина), но мне стало грустно от увиденного. Я подошел к катеру и спросил моряка, нет ли в экипаже русских. «Есть, есть, — ответил он по-русски, широко улыбаясь, — даже капитан русский». Я обрадовался и, вернувшись на борт, связался по УКВ с «Sea Cloud II». Капитаном там оказался Евгений Немержицкий, бывший сменный капитан «Крузенштерна». Он пригласил нас на борт своего судна. «Как раз сейчас хорошее время — все пассажиры на берегу». Мы быстро сели в нашу динги и пошли.