После Тобаго мы зашли на остров Тринидад. (Официально страна называется «Тринидад и Тобаго».) Порт Chagaramos славится тем, что там процветает разбой, но об этом мы узнали, когда зашли туда. Нам рассказали о десятке случаев ограбления яхт, и мы не стали задерживаться там, а вскоре стали на якорь в бухте Prickly Bay на острове Гренада. Цепочка Малых Антильских островов тянется подковой от острова Арубе (рядом с Кюрасао) до Виргинских островов. Мы «прошлись» по этой цепочке не до конца, но острова Кюрасао, Кляйн Кюрасао, Бонайре, Авес, Лос-Рокас, Оргила, Пириту, Тортуга, Маргарита с Коче и Кубагуа, Лос-Тестигос, Гренада, Карриаку, Сант-Винсент, Сент-Люсия, Мартиника — все они в нашем «активе». В одной старой моряцкой песне говорится о моряке, который пил кофе на Мартинике, курил в Стамбуле злые табаки… Забегая вперед скажу: мы тоже пили кофе на Мартинике, но только один раз, ибо цена 2 евро за маленькую чашку, а кофейные плантации — в километре от города. Выше Мартиники мы решили не подниматься, там из-за горизонта мережилось Пуэрто-Рико, колония США, куда нам нет хода, ибо мы не любим североамериканский фашизм и не скрываем этого.
Большинство наветренных (восточных) Антильских островов и Тринидад до недавнего прошлого были английскими колониями. Забрав за 200 лет все, что возможно, из недр, Британия за ненадобностью дала всем этим островам так называемую официальную «независимость», но оставила королеву Елизавету II главой государств. Лидеры темнокожего населения (95 % — негры) думали, что теперь острова составят одно целое государство. Но англичане руководствовались иезуитским правилом «Разделяй и властвуй», и каждый островок стал отдельным государством. Неважно, что в этой «державе» всего 100 тысяч населения. (Только на Тринидаде 1,2 миллиона.) Чеканятся местные деньги, исполняются национальные гимны, а всей землей, отелями владеют американцы. Местное население живет в нищете. Не случайно и криминал здесь самый высокий в Карибском бассейне. Так, в первую неделю января 2006 года на Тринидаде было убито 13 человек. Это в порядке вещей, ибо капиталистическая идеология утверждает: нет криминала — нет демократии.
Когда мы пришли на Антилы, нам бросилось в глаза, что черные люди очень отличаются от бразильцев. Побывав почти во всех странах Южной Америки, мы наблюдали, часто неосознанно, за простыми людьми. Аргентина и Уругвай — там практически белое население, Чили, Перу, Боливия и в какой-то степени Парагвай — большинство индейцы (но власть в руках белых, только в Боливии индейцы пытаются удержать власть), Венесуэла (запад) — в городах в основном белые, восток — метисы, вроде президента Чавеса (мы встречались с ним во время предвыборной кампании). Самые дружелюбные цветные люди — в Бразилии, вне всякого сомнения. Самые высокомерные, если можно применить это слово, самые недружелюбные черные люди — на Тринидаде и других бывших английских островах. В Бразилии среди цветного населения преобладают мулаты — смешение португальцев с негритянками. В английских колониях редко увидишь мулата, там в основном чистокровные негры. Португальцы не отказывались переспать со своей рабыней, особенно если она молодая; никаких запретов, в том числе и от католической церкви, не было, попы сами наплодили массу детей. В английских же колониях существовал своеобразный расистский этикет-обычай не смешивать британскую «кровь» с черными «недочеловеками». Официальные власти и англиканская церковь вроде бы и ненавязчиво, без печатных приказов, ввели строгое правило, не позволявшее английским мужчинам иметь наложницу из местного населения — будь то Индия, Африка или Австралия. Можно сказать, что геноцид в Южной Африке начался с этого. Наш друг Джон с яхты «Sabaai» — он на четыре года старше меня — много лет занимал высокий пост комиссионера (вроде комиссара) крупного дистрикта (округа) в колониальной Кении. «Ты спал со многими африканками?» — спросил я его. — «Ни с одной, — был ответ. — Ибо если наше (английское) общество узнает — на тебе повиснет несмываемое клеймо: „Не hasgonenative" (это можно перевести как „он живет с черными")». «Ты ездил по своему округу подолгу вдали от белых и терпел мучения рядом с полуголыми молодыми негритянками?» — продолжал я терзать его. — «Я мастурбировал, как матрос с королевского фрегата, но с негритянками не ложился».