— Вот ты где запрятался.
Эванс открывает глаза, а мой живот будто протыкают сотней лезвий. Что-то не так… его ледяной взгляд, выражение. Он молча смотрит и ничего не произносит. Сажусь рядом на песок, обхватывая коленки. Во рту совсем пересохло от волнения и страха, который сорвал замок и вырвался наружу, заполняя внутренности.
— Что-то… случилось? — разрезает мой слабый голос тишину. Кошусь на все еще неподвижного парня, лежащего в той же позе, и чуть громче добавляю: — Син?
Он немного поворачивает голову и холодно бросает:
— Прилетел Купер.
— Прилетел? — удивленно переспрашиваю. Это очень неожиданно.
— Лейбл хочет подписать с нами контракт, — продолжает Эванс все так же равнодушно. Группе выпал такой шанс, а он в трауре.
— Тогда я не понимаю, почему ты лежишь тут, а парни молчат, как партизаны, — неуверенно произношу, глядя в его сапфировые глаза, которые сейчас ничего не выражают, и это загоняет в угол. Я не понимаю…
— Потому что они готовы раскручивать только мужскую рок-группу, Джи.
Трудно сейчас описать эмоции, отражающиеся на моем лице. Син будто просыпается и садится рядом, выпрямляя спину. Так странно… Я чувствую — это конец, но почему-то хватаюсь за надежду и жду чуда.
— Ты… согласился? — голос надламывается. Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы слезы не хлынули из глаз. Сложно, мне чертовски сложно удержать тот груз, который мешает полноценно вздохнуть. В груди невероятная тяжесть.
— Пока еще нет, — слабо улыбаюсь, слыша его ответ.
— Пока еще, — повторяю и поднимаюсь на ватные ноги, слегка пошатываясь из-за переизбытка эмоций.
— Джи…
Предатель.
— Я домой… завтра выпускной, — пячусь, глядя с болью в его глаза. Теперь там видно ответ. Я все понимаю без слов: он не смог сказать, что выбрал не меня. Я проиграла.
— Я отвезу тебя.
Син быстро встает, но я тихо бормочу дрожащими губами:
— Не надо…
— Я отвезу, — безапелляционно произносит он и проходит мимо, а я вся сжимаюсь.
Хочу обхватить себя руками и заплакать или упасть и лежать на холодном песке в свете такой же равнодушной луны. Но я шагаю на слабых ногах следом за ним, сажусь на байк, обнимаю крепкое теплое тело руками и прижимаюсь к широкой спине, ловя потоки ночного свежего воздуха. Либо от ветра, либо от чувств, лицо становится мокрым, а пальцы сильнее впиваются в его футболку. Нет-нет-нет… Я повторяю это как заклинание, будто отрицание ситуации поможет осознать тот факт, что мы расстаемся.
Я даже не замечаю, как мы подъезжаем к моему дому: только тишина и его аромат возвращают в жестокую реальность. Слезаю с кавасаки, собираясь молча уйти без слов, без объяснений, чтобы не слышать его голос и не видеть, но пальцы обхватывают запястье, останавливая. Безнадежный взгляд сталкивается с синими глазами, где вижу вину.
— Даже, если сейчас я скажу, что люблю тебя, ты не выберешь меня, не так ли? — шепчу, стараясь остановить слезы, которые все равно катятся по щекам. Я ненавижу себя за эту слабость, и то, что он свидетель того, как мне больно. Син с жалостью смотрит, а я опускаю глаза, не в силах выдержать такого взгляда.
— Джи…
— Скажи! — кричу и вырываю с силой руку, когда он пытается переплести наши пальцы.
— Это чертовски сложно, Джи, — говорит растерянно Син, и это бесит. Сложно? Сложно остаться со мной?!
— Да хватит разыгрывать комедию! Если бы ты любил меня, послал бы Купера с его долбанным контрактом!
— Я люблю тебя, Джи! — отчаянно кричит Син, а я горько улыбаюсь и поднимаю глаза, полные слез:
— Но недостаточно сильно.
На красивом лице написаны шок, непонимание и удивление.
— Недостаточно, чтобы ты сказал нет, — убито шепчу, закусывая губу.
С силой и отчаяньем дергаю за красно-желтую фенечку, которая с легкостью разрывается, как и наши отношения. Швыряю ему под ноги и разворачиваюсь, направляясь в сторону дома.
Расхожусь по швам…
Шаг.
Внутри все покрывается трещинами, разлетается, рушится…
Значит, вот его любовь? Ее без труда можно растоптать, уничтожить в один миг… как и красно-желтую нить, валяющуюся на холодной сырой земле.
Еще шаг… Еще…
Он не останавливает меня. Син сделал свой выбор.
И это не я.
#2 (special)
Мне становится легче, когда ты заключаешь меня в объятия. Не отвергай меня, ведь всё, что мне нужно — это чтобы ты спас моё сердце. Не уничтожай меня, я хочу поверить в то, что это всерьез. Спаси меня от моего страха, не отвергай меня.