— Ты тоже, — чмокаю его в щеку и с интересом разглядываю мужчину: небольшая щетина, такие же пронзительные бирюзовые глаза, колечко в левом ухе и светло-русая шевелюра. Не представляю, почему он еще свободен: на него должны вешаться женщины, ведь Руперт Браун — тот еще красавчик. — Ты надолго… или?
Не думала, что так по нему скучала, по его заразительной широкой улыбке, простым шуткам. Мне не хватает немного родительского тепла и заботы. Совсем немного. Несмотря на то, что сейчас меня окружают люди, появились друзья, внутри я все так же одинока. Триша не звонит, занимаясь своими делами, у отца плотный график и разные часовые пояса…
— Не поверишь, но мы с ребятами решили взять небольшой перерыв до Нового года.
— Ого, — обрадовано восклицаю и порываюсь его обнять, но быстро опоминаюсь: он же за рулем.
— Да, рассказывай, как поживаешь, крошка, — говорит весело отец, а я не знаю, с чего начать: с новости о группе или что почти месяц живу в чужом доме, чувствуя себя нахлебником.
— Я поссорилась с мамой и живу у друзей, — выбираю второй вариант и разглядываю проносящиеся мимо дома.
— Почему ты не сказала раньше? — удивляется Руперт, бросая озадаченный взгляд.
— Па, ты постоянно занят. Я не хотела тебя беспокоить.
— Ты моя дочь и должна рассказывать о возникающих проблемах, — упрекает отец. — Что произошло?
— Ну… — передергиваю плечами, — она прилетела из Багам и решила, что я должна выглядеть как манекен, стоящий в витрине бутика. Ты ведь знаешь маму…
— О да, очень похоже на Тришу, — цокает языком отец и достает из футляра сигару. — Ты же не против жить со своим стариком? — улыбается он.
— Спрашиваешь еще, — довольно хмыкаю. Боже, не верю, что буду жить с отцом. Но осталась еще одна новость, о которой я должна сообщить. — И еще, пап — я теперь пою в группе.
Руперт кидает на меня удивленный взгляд, прочищает горло и произносит:
— Я думал, ты не пойдешь по моим стопам, Джинни. Я же смогу услышать, как поет моя любимая дочурка?
— Да, я хотела, чтобы ты завтра приехал на репетицию. Нам предложили сыграть на Осеннем бале. Круто, если ты послушаешь и скажешь свою точку зрения, — неуверенно бормочу, разглядывая его профиль. — Парни точно обрадуются. Они в курсе, что мой папочка играет в «медведях».
Отец тихо посмеивается и мельком смотрит на меня.
— Конечно. То есть группа состоит из парней и моей малышки? Ты вокалистка?
— Угу, это случилось чуть больше недели назад. Раньше пела другая девушка, но у них возникли разногласия, — поясняю, не вдаваясь в подробности, а машина отца тормозит возле неприметного здания из красного кирпича.
— Тут самые лучшие стейки в мире. Я соскучился по канадской еде.
В кафе довольно уютно. Приглушенный свет, тихо играет ненавязчивая музыка — любимый папин блюз — занято всего несколько столиков и божественно пахнет. Сразу же накапливается слюна от предвкушения. Я нетерпеливо сглатываю, уже ощущая, как мягкое мясо таит во рту. Почему я раньше не знала об этом месте?
Мы устраиваемся с папой за дальним столиком в углу, заказываем стейки и пути́нов (картофель с соусом, беконом, сыром и копченое мясо, приготовленное по кошерному рецепту). Он рассказывает про города, в которых побывал и друзьях из группы (в «медведях» все холостяки). Я поддразниваю его и спрашиваю о поклонницах, но папа только отнекивается и говорит, что слишком стар для такого. Да конечно! Он еще тот Дон Жуан! По глазам вижу — врет, но решаю не трогать эту тему. Не хочу навязываться.
Чуть позднее мы заезжаем домой к Эвансам забрать мои вещи. На ступеньках замечаю курящего Сина, который насторожено смотрит на подъехавший автомобиль.
— Твой парень? — спрашивает папа, а я фыркаю: скажет еще.
— Гитарист из группы и брат моей подруги.
— Ты с такой неприязнью о нем говоришь, видимо, он тебе очень нравится, — насмешливо произносит отец. Нравится, но он самодовольный придурок! Почему мое доверчивое сердечко выбрало такого странного парня? Закатываю глаза и выхожу из машины, бросая:
— Я недолго.
Син встает, когда я подхожу, тушит окурок и кидает в пепельницу. Он хмуро поглядывает исподлобья и проводит пальцами по лицу.
— Ты можешь остаться, Джи, места в доме достаточно.
Я ошарашенно смотрю на мрачного парня и отвожу глаза на темно-синюю БМВ отца. Руперт сто процентов наблюдает за нами.
— Спасибо за гостеприимство, но я и так вместо одной ночи задержалась почти на месяц. Хотя Черелин… — делаю паузу, исправляясь, — Черелин и ты очень помогли мне. Спасибо.