Надя резко взмахнула мечом. Словно перерубила верёвку, тянущуюся к её лицу из густых зарослей. Верёвку — или щупальце. Паутина исчезла с лица, зуд исчез. Она вдохнула легко, будто тесный обруч упал с груди. Холод отступил, забрав с собой трусливые мысли. Надя нахмурилась, перехватила рукоять вспотевшими ладонями и двинулась дальше.
Собранность. Концентрация. Как Сан Саныч учил.
Дом появился перед ней резко, будто выскочил из-за деревьев.
Он поменялся за последние пять лет. Он тоже готовился. Зажмурил окна первого этажа дощатыми щитами. Отгородился от дикого парка красно-белой лентой, ощетинился табличками: «Запрещено!», «Опасно!», «Проход запрещён!» Даже «Объект культурного наследия находится под охраной!»
Надя переступила ленту без колебаний. Держа меч одной рукой на отлёте, безошибочно отыскала нужное окно. То самое. Правда, тогда его не скрывало дощатое бельмо. И располагалось оно куда выше. Тогда дом глядел им на приближающихся детей высокомерно и без страха. Следил за братом и сестрой, не помнящих даже, в какой момент они взялись за руки.
Гвозди со стоном вышли из трухлявой рамы, когда Надя дёрнула щит на окне. Она дёрнула снова. Потянула влево, потом вправо. Откинулась и повисла на нём всем телом. Ей на голову посыпались хлопья старой краски и какая-то похожая не лёгкий коричневый песок дрянь. Надя сжала челюсти и уперлась ногами. Жирная грязь чавкнула под подошвами. И старые доски рухнули на траву. Надя чудом устояла на ногах и быстро схватила прислонённый к стене синай.
Она застыла, отступив к стене дома слева от окна. Вздрогнула, будто снова услышала над ухом:
— Надька, подсади, блин…
Быстро огляделась. Перехватила меч.
Оно просто играет с тобой. Оно — само это место и то, что обосновалось в пустых комнатах. Думай о другом. Думай о тренере, грозно вышагивающем перед строем подростков, готовых отправиться на первые в их жизни соревнования.
— Они будут провоцировать. — хрипло вещал Сан Саныч. — Ну и пускай. Вы спокойно делаете своё, понятно? Реагировать надо. Поддаваться на провокации — нельзя. Победа в первую очередь достигается в голове, а уж потом на татами! Все уяснили?
— Хай! — кричали они ему в ответ, стоя в ярко освещённом зале.
— Хай! — чуть слышно выдохнула Надя в холодный воздух готовящегося к ночи парка.
Она больше не медлила. Оттолкнулась обеими ногами, одной рукой ухватилась за подоконник и легко влетела в комнату. Не успела осознать встречное движение, как включились рефлексы. Надя бросила тело вперёд. Меч коротко поднялся и резко опустился.
— Мэн!
Её крик утонул в грохоте стекла, осыпающегося на пол. Надя отступила, прикрывая лицо локтем. В осколках, удержавшихся в раме, она разглядела собственные изумлённые глаза. Зеркало?! Воспоминания нахлынули резко. Ударили хуже самого злого противника. Надя покачнулась, оперлась рукой о стену.
Никитка исчез внутри дома, и она протянула к окну руку, запрыгала на месте. Почему-то вдруг испугалась за брата, хотя не верила ни в какое чудовище. Она позвала:
— Никита, помоги залезть!
Но он не помог. Никитка, одиннадцатилетний храбрец, дразнивший сестру трусихой, вылетел из окна с диким визгом. Рухнул на траву, покатился, извиваясь и тряся руками, будто его облепили пауки. Надя даже почти увидела их — шевелящихся, царапающих Никиткину кожу лапками. Но через секунду иллюзия рассеялась. Никитка встал, глянул на Надю побелевшими от ужаса глазами…
Родители часто говорили о том, каким Никитка остался для них навсегда. И они вспоминали кого-то совсем другого. Весёлого, улыбчивого. А она — перепуганного, ломящегося через кусты с истерическими рыданиями. Сорвавшего горло диким визгом и потому только тихо хрипящего. Таким она запомнила его. Такой она запомнила… себя. Растрёпанной, рыдающей, неспособной понять даже, в нужную ли сторону они бегут. Затылком чувствующей ледяное дыхание чудовища, как будто в летний вечер невесть как просочился порыв зимней вьюги. Спасающейся, не спасающей.
Но чудовища не было. Было просто глупое зеркало в заброшенном доме. И маленький мальчик, испугавшийся собственного отражения.
Надя стиснула зубы. Подошла к двери в дальнем углу и выглянула в коридор. Прислушалась. В доме никого не было. Никого и ничего. Логово чудовища превратилось в пустую каменную коробку. Да и чего она ожидала? Что вступит в битву со змеем, как самурай из старой сказки?