— Что вы там делали вообще? — продолжил Гарри.
— Слушай, чувак, это разве важно? — негодовал Ник, смотря на кудрявого. — Теперь за нами слежка, мать его! И мне страхово как-то.
— Если он настигнет нас, то не ручаюсь, буду кричать, как сучка на первом сексе! — добавил Майкл, стукнув по деревянному столу кружкой.
Ник слегка ухмыльнулся, но затем снова стал невероятно серьёзен. Он смотрел куда-то в пол, думая о чём-то своём.
— Я так скучаю по своей маме, — зачем-то выдал Майкл. Никто сначала не обратил внимания, но когда он продолжил, то все неожиданно заинтересовались: — У неё сегодня день рождения. А единственный сын даже не позвонил.
— Так позвони, в чем проблема? — спросил Ноа.
Все разом посмотрели на парня и покачали головами.
— Ты совсем тупой? — грубо вставил Ник, задавая похоже самый риторический вопрос из всех риторических вопросов. — Чтобы нас вычислили?
— Оу, — единственное, что ответил Ноа, снова задумавшись. Он погрузился в свой омут, совсем поникнув. Но затем он тоже заговорил откровениями: — А у меня девушка беременна.
Я удивленно посмотрела на парня, не веря своим ушам. Что? Беременна? Из-за этой ситуации и бешеного ритма я совсем забыла о том, что ребята вообще-то ровесники Гарри и далеко не мои одноклассники. Наверное, это нормально иметь детей в их возрасте. И тут меня посетила мысль о том, что когда-нибудь у нас с Гарри могли бы быть дети. Они были бы самыми чудесными малышами на свете, с зелёными глазками азиатского разреза и пушистыми кудряшками каштанового цвета. Я улыбнулась про себя, но затем снова очутилась в реальности, и мне стало тяжело на душе от мысли, что, наверное, это самая нереальная и неосуществимая мечта из всех, что могут быть у меня.
Мой взгляд приковался к Ноа, что грустно смотрел на свои руки.
— Узнал об этом вчера, хотел вам рассказать, но потом... — парень поднял на меня глаза, словно пытаясь прожечь во мне дыру. — Потом все круто перевернулось.
С этими словами он встал со стула и исчез в темном коридоре. Несмотря на его отсутствие в помещении, я все ещё чувствовала его тяжёлый взгляд на себе.
— Проведаю Найла, — крикнул он перед тем, как подняться по лестнице на второй этаж. Она характерно заскрипела.
Мое внимание привлёк Гарри, что задумчиво сидел поодаль. Он погружён в мыслях о Мэдисон и всей этой ужасной ситуации, что сложилась. Все кажется таким глупым и непонятным, что мой мозг буквально отказывается верить в происходящее. Когда я смотрю на кудрявого, то вспоминаю последние слова Мэдди о том, как сильно она ценит его. Мне становится тошно от этой мысли, поэтому я активно выгоняю воспоминания из головы.
— А ты? Гарри, чего ты можешь лишиться, если все пойдёт не так? — спрашивает Ник, присаживаясь рядом с ним. Он сел напротив меня.
Гарри оторвал взгляд и завороженными глазами посмотрел мне в лицо. В его искривлённых губах я словно увидела всю ту злость и ненависть, что он испытывает ко мне в данную минуту.
— Моя мать умирает, а я нахожусь здесь.
И тут меня просто накрыло. Слезы буквально начали сочиться сквозь глаза. Мне хочется убежать отсюда, скрыться и больше не выходить наружу, чтобы не сталкиваться с реальностью.
Как понять, что твоя жизнь сломана? Наверное, когда ты боишься признаться самому себе, что все пошло к чертям. Если вы хотите вести счастливую жизнь, вы должны быть привязаны к цели, а не к людям или к вещам. С этой мыслью я вышла с кухни и поплелась в спальню, что находится на втором этаже старого дома.
Когда я проходила мимо спальни, где связали Найла, то ненароком услышала их разговор с Ноа.
— Мне так жаль, что ты не увидишь своего ребёнка.
— Зато мы спасём шкуру девчушки Гарри, — хохотнул парень.
— Я бы убил её, если бы не вы.
— Знаю, но потом тебя убил бы Гарри, — голос Ноа кажется таким замученным. — Он одержим ей, но знаешь, пока мы сидели на этой чертовой кухне, я заметил, что что-то в нем переменилось... неужели он наконец-то понял, что она всего лишь очередной товар, а Мэдди чертова сестра.
Что? Мэдисон была сестрой Гарри? Подождите, что за ерунда. Энн никогда не рассказывала о том, что у неё есть дочь. Мы провели столько времени вместе, но я ни разу не слышала ничего подобного из её уст.
— Мальчику стало скучно, — рассмеялся Найл. Его звонкий голос эхом разнесся по моему сознанию.
Я медленно пришла к мысли, что я единственная, кто подписывает документ о разрушении жизней этих чудесных пяти людей. Единственный, кто способен хоть что-то сделать — это я. Хватит играть роль жертвы, достаточно слез и падений в обморок. Я отняла одну жизнь, не спасла Мэдисон, теперь же я не позволю ребёнку расти без отца, а матери грустить из-за потери сына. И не позволю Гарри растрачивать своё время на меня, когда где-то в четырёх белых стенах умирает его мать, единственный близкий человек на Земле.
Я многое поняла за свою короткую жизнь. Но, наверное, самое главное — это ценность семьи. Мне безумно жаль, что в какие-то моменты я была груба и холодна, мне так хочется извиниться за все моменты, которые я упустила. Именно извиниться перед самой собой за то, что по глупости я упустила столько возможностей быть вместе с любимыми, самыми близкими мне людьми. Сейчас, оборачиваясь назад, я понимаю, что в Гарри я искала покойного отца. Мне так хотелось быть уязвимой, любимой кем-то с такой же силой, с какой меня любил отец. И я получила эту любовь, за что ему огромное спасибо. Я люблю Гарри, именно поэтому я не собираюсь портить ему жизнь. Папа бы пошёл на жертву ради меня. Поэтому я пойду на жертву ради Гарри. И это будет самое правильное решение из всех, что я когда-либо принимала.
Когда дом окутала тьма, а все домочадцы заснули крепким сном, я встала с кровати и тихонько спустилась на первый этаж. Мне уже не было страшно. Я знала за чем иду и почему поступаю именно так. Я отпустила все то, что бушевало во мне многие месяцы. Теперь я могу думать здраво и принимать правильные решения.
Мои глаза заметили фигуру Гарри, что лежал на диване, тихонько посапывая. Его грудь медленно вздымалась и опускалась, что свидетельствует о крепком сне. Я переборола желание поцеловать его в последний раз, лишь мысленно послала ему миллион поцелуев и в очередной раз призналась в своей бесконечной любви к нему.
Доехать до дома Зейна не составило труда. Я прекрасно помню ту долгую дорогу, что я преодолела сегодняшним утром. Уверенным шагом я подошла к воротам и как только я коснулась звонка, меня схватили за руки и, свернув, затащили в дом. Со мной обращались, как с хрустальной вазой, что может разбиться в одну секунду.
Высокий мужчина оставил меня в главном зале. Я сидела на диване и ждала Зейна. Шестое чувство подсказывало мне, что он в доме и спустится через пару секунд и приземлится рядом со мной.
За окном бушевала вьюга, туман окутал местность, нагоняя жути. Мне очень хотелось задернуть занавески, но я осталась на месте, рассматривая интерьер богатого особняка. Зейн явно не скупится на себя и убранство. Мебель словно из восемнадцатого столетия: колонны, канделябры, массивные книжные полки. В доме жутко холодно, хотя камин осторожно разрывается пламенем. Я встаю с кресла и подхожу к нему, чтобы согреть руки.
Тут раздаётся стук каблуков и в комнату входит человек. Я поднимаю глаза и встречаюсь взглядом с парнем, что внушает мне тихий ужас. Зейн стоял в своём идеальном чёрном смокинге, ехидно улыбаясь. В его улыбке таилось нечто ужасающее, словно она одна говорила мне, что конец моей жизни наступит прямо сейчас. Мои глаза с интересом осмотрели его сверху вниз, затем я встала с пола и внимательно пригляделась, стараясь различить в нем малейшее изменение при виде меня.
— Давно не виделись, Изи, — хрипловатый голос парня ввёл меня в прострацию. Мне понадобилось опереться о выступ мраморного камина, чтобы не рухнуть на пол. Зейн это, разумеется, заметил и довольно улыбнулся. — Ты такая умная, Изабелла. Понятно, почему наш Гарри так запал на тебя.