Мне стало немного стыдно, но Гарри держался отлично, видимо, он таким образом проявлял своё превосходство.
— Доброе утро, Белла, — Бетти подошла ко мне ближе и смачно чмокнула меня в щеку. — Уже ревнуешь, Гарри? — спросила она, продолжая обнимать меня.
— Что? — засмеялся он, также вставая с кресла.
— Ты посмотри, как у него глаза-то вылупились! — засмеялась женщина. — Так и вывалятся твои глазёнки, Гарри. Ревнивец.
«Прохвост и нахал», — про себя добавила я.
Мы все вместе засмеялись, после чего, попрощавшись с Бетти, мы с Гарри уехали обратно в город.
— Бетти прекрасная женщина! — воскликнула я, всё ещё пребывая под впечатлением от отличного уикенда. Гарри уверенно вёл машину, то и дело бешено разгоняясь. — Тебе так повезло вырасти под её присмотром.
Мне хотелось выразить огромную благодарность за то, что он выдернул меня из лап хищного Бостона, но язык никак не поворачивался это сделать. Меня съедала совесть за бессовестный поцелуй на столе… бессовестный, пошлый, страстный и желанный.
— Не представляешь насколько, — он улыбнулся в никуда, его взгляд блуждал на дороге. Я также уставилась на дорогу, удивляясь чудесной природе Бостона.
Длинная, узкая дорога, окружённая высокими соснами со всех сторон. Атмосфера напоминала городок Форкс из «Сумерек». Я Белла, а Гарри — мой Эдвард. Правда, не такой томный… и не мой.
— Но дерьма ты всё же успел нахвататься, черт знает откуда, — добавила я, захлёбываясь смехом.
Гарри смерил меня обиженным взглядом, но после тоже рассмеялся.
— Зато, я профессионально трахаюсь и целуюсь, — заявил он, вызывая мой дикий смех.
«Не сомневаюсь».
— Да ладно? — вскинув одну бровь, спросила я. — Хочешь проверим? — он удивлённо вылупился на меня, тормозя машину по среди дороги. — Не останавливайся! Ты же нас убьешь! — запротестовала я, пытаясь вернуть парню рассудок.
— Это всё твой идиотский юмор! — вскричал он, снова вдавливая педаль газа. Позади послышались недовольные возгласы из других машин, от чего мы опять рассмеялись. Мы так много смеёмся. Я где-то слышала, что если человек много смеётся, то он будет жить дольше. Видимо, жить мы с Гарри будем вечно.
— Нормальные у меня шутки, — я рассматривала университетский пропуск Гарри, лежащий в бардачке.
— Ужасные, — усмехнулся он.
— Ты тут выглядишь, как расцелованный гей, что с твоими губами? — в моих руках все ещё был его пропуск. Я внимательно рассматривала небольшую фотографию в правом нижнем углу.
— Что? — он резким движением выхватил пропуск, внимательно рассматривая его. — Хочешь сказать, что я похож на гея? — Гарри выжидающе пялился на меня, справляясь с рулем одной рукой.
— Ты на дорогу-то смотри, а то расшибёмся, нас по кусочкам не соберут.
— Не увиливай от темы!
— Да, похож немного, — усмехнулась я. — Эта розовая рубашка, — добавила я, рассматривая чудную льняную рубашку розового цвета, надетую на парня. — Длинные волосы, чем не гей?
— Я бы тебя сейчас убил щекоткой, если бы не вёл машину, — игриво пригрозил он, одной рукой всё же щекоча меня. — Почему ты не смеёшься?
— Я не боюсь щекотки, — разочаровала его я. — Ты не сможешь пытать меня щекоткой, Гарри Герцог Сассекский, — подмигнула я.
Он недовольно уставился на дорогу, что-то бурча себе под нос.
Только спустя час дороги я оказалась дома. Гарри попрощался со мной, мягко чмокнув меня в щеку.
Признаться честно, я совершенно потеряна, и всё кажется мне ужасно запутанным. Гарри не может быть просто знакомым для меня, но и называть его другом — было бы слишком громко. Мы целуемся, спим в одной кровати, я знакома с его родителями, черт возьми! Кто мы друг другу? Зачем мы играем в эту игру?
Гарри говорил, что ему не нужны отношения, что он не способен любить, но какого черта он тогда такой ревнивый? Кажется, я никогда не смогу в этом разобраться. Это надо заканчивать, пока всё не зашло слишком далеко. Но разговор с Гарри я, пожалуй, отложу…
— Беллс? — Зейн легко отворил дверь, входя в квартиру. Я окинула взглядом нежданного гостя. Он был слегка растерян, а глаза его бегали по квартире.
На нем была обычная хлопковая футболка чёрного цвета и такие уже обычные, чёрные скинни-джинсы, что подчеркивали его излишне худые ноги.
— Привет, — ответила я, приглашая его пройти на кухню. Он проследовал в комнату, усаживаясь за стол.
Я продолжала стоять у плиты, жаря курицу. Зейн скорчил недовольную гримасу, замечая, что я готовлю.
— Зейн? Тебе что-то не нравится? — спросила я, облизывая палец, замаравшийся в заправке для салата. Он тяжело сглотнул.
— Я не ем мясо, прости, — хмыкнул он, словно этот ужин для него.
— Вегетарианец?
— Типа того, — Зейн подошёл к холодильнику и, уверенно распахнув его, по-хозяйски достал апельсиновый сок. — Это ужасно — есть мясо.
— Это курица, — зачем-то сказала я, выхватывая из рук парня стакан с напитком.
— Я ем курицу, — улыбнулся Зейн, выжидающе пялясь на меня.
— Вообще-то курица тоже когда-то бегала, — пожав плечами, добавила я. — Теперь ясно, почему ты такой худой.
— Ты считаешь худобу привлекательной?
— Нет, определенно, — ухмыльнулась я, вспоминая накаченные руки Гарри. Зейн обиженно уставился в пол.
— Но тебе идёт, — добавила я, подбадривая парня. — По-моему, лучше быть худым, чем толстым.
— Ага, точно, — парень расплылся в довольной ухмылке, падая на стул. — Я хотел извиниться за то, что тогда накричал на тебя. Вовсе не хотел заставлять тебя… встречаться со мной, — какой же ты стесняшка, Зейн. — Мы всегда можем быть друзьями, а с Гарри вы можете продолжить отношения.
Что за черт? Сколько можно повторять ему, что я не встречаюсь с Гарри. Мы с ним птицы разного полёта, совершенно не подходящие друг другу.
Разделив обед на две тарелки, я подала одну Зейну. Усевшись напротив, я стала молча водить вилкой.
— Мы не вместе, Зейн, — уже гораздо более спокойно ответила я, поднимая глаза на парня. — Сколько ещё раз я должна это повторить?
— Мне всегда кажется, что это так.
— Так, я тебе в пятый раз говорю, что нет! Он мне даже не импонирует, Гарри — псих.
— Ты правда так думаешь? — заинтересованно спросил он, отрезая кусочек курицы.
— Да.
— Ты его ненавидишь?
— Если тебе от этого станет легче, то да, — ответила я, не подумав. Только после мне пришло осознание, что это вовсе не так, и мои слова прозвучали довольно грубо.
— Ого, — он закинул вилку в рот, поглядывая на меня одним глазом. — Не думал, что у вас всё настолько плохо. Что же он сделал тебе, Белла?
Пытался задушить, преследовал, угрожал в школе, ворвался ко мне в дом, поджидал меня в моей квартире, страстно раздевал меня на столе у своей гувернантки. Ничего особенного, мы просто знакомые.
— После того случая, помнишь, он вломился ко мне в квартиру? — я пыталась проговорить как можно более честно, ведь на самом деле я умирала от одного взгляда на Гарри. — Он очень сильно меня напугал, когда поджидал в квартире. После этого я стала его… ненавидеть.
Глаза Зейна вылупились на меня, после чего он резко опустил их вниз, словно стыдясь чего-то.
Это ведь не он помог мне тогда? Внимательно рассмотрев внешний вид парня, по выдающим его признакам, я вдруг осознала, что это был он. Это он пришёл тогда.
Что-то тяжело екнуло в груди. Я давно забыла об этом случае, устала думать о таких пустяках, сводивших меня когда-то с ума. Всё это время Зейн был кошмаром, что являлся мне во снах. Он никогда не был святым.
— Зейн, это ведь был ты? — уверенно спросила я, откладывая приборы и увлечённо всматриваясь в лицо парня.
— Да, — сухо выдал он, не поднимая на меня глаз. — Мне так стыдно, я не хотел показаться тебе мудаком, Белла! — воскликнул он, упираясь руками об углы стола. — Гарри не был тебе человеком близким, вы недолюбливали друг друга, это было видно за версту! — глаза цвета крепкого кофе надолго задержались на моем изумленном лице. — Ему было нечего терять, падать в твоих глазах он мог с лёгкостью. А я, я был влюблён в тебя, как я мог признаться?