— Я влюбляюсь в идиотов, в безмозглых придурков, у которых нет ни сердца, ни души, — чувствую, как тёплая рука Гарри ложится на мой оголенный живот. — И мне стыдно из-за этого. Ужасно стыдно, потому что я отчаянно делаю вид, словно это не так... но ведь это и есть вся правда, — я поворачиваю голову в сторону, встречаясь взглядом с его изумрудами, — я обещаю, что когда настанет новый день, я забуду и поменяюсь. Но этого не происходит. Поэтому мне стыдно.
Он ещё секунду смотрит на меня очень пристально. Недовольная нотка вспыхивает на его лице, когда мои слова становятся ему понятны. Гарри ещё сонный, но это не мешает ему соображать. Он становится идиотом только тогда, когда напивается. Хотя я и в этом неуверенна, мы ведь никогда не пили вместе.
— Белла? — он тыкает меня в плечо, недовольно сморщившись.
— Не говори, что обиделся или что-то вроде того, — встаю с кровати, не забыв скинуть его руку с себя. — Мы оба прекрасно знаем, нам нельзя быть вместе. Мы разрушаем все вокруг.
— Я приехал к тебе, а ты меня выгоняешь? — его недовольству нет предела. Парень присаживается на край кровати, наблюдая за тем, как я ищу свою одежду, ползая по полу, словно червь.
— Не выгоняю, лишь предупреждаю, — замечаю белые спортивные штаны под столом и охотно их достаю. У нас уже не те взаимоотношения, чтобы позволять себе такое распутство.
Гарри внимательно смотрит на меня, продолжая молчать. Он задумался о чём-то, видимо, мои слова все же произвели на него какой-то эффект. Я не отношусь к Гарри предвзято, нет, наоборот, я ещё больше влюблена в него, ещё больше хочу видеть рядом. Я хочу его всем своим сердцем, но не могу себе этого позволить. Не хочу, чтобы этот кудрявый парень с невероятным телом и ангельской внешностью... разбил мне сердце вновь.
Я, кажется, только пришла в себя, оправилась после затянувшейся депрессии. Гарри влюбил меня в себя, заставил поверить в сказку, но затем нагло захлопнул книгу, оборвав чудную историю. Конечно, это меня разбило! Я не сильная девушка, у меня нет железной силы воли, потому что я каждый день уплетаю конфеты, у меня нет красивой внешности, ведь я даже не крашусь, у меня неидеальный характер, потому что я до чертиков упряма. Но это не значит, что Стайлс имеет право меня разрушать. Влюблённые должны поддерживать друг друга, помогать, заставлять чувствовать себя полноценными и особенными. Черт подери, он должен был говорить, что я удивительная, каждый раз, когда мы мило пили кофе! Но этого не произошло. Все совершенно иначе. Сейчас рядом я чувствую себя, как дерьмо высшего сорта, как человек без будущего с тучей дефектов.
Меня это злит, поэтому нашим отношениям конец. Самый окончательный конец из всех окончательных концов, я бы сказала.
— Замечательно, — усмехается Гарри, когда я поднимаю футболку с пола.
— Что тебя не устраивает? — мой голос с самого утра пропитан диким сарказмом, но ему, кажется, плевать. Говорю же! Рядом я даже не могу продемонстрировать свои супер-навыки оратора.
— Ты перестала носить белье сразу, как ушла от меня, — его лицо исказилось в надменной полуулыбке, от чего мне захотелось со всей силы вмазать ему.
— Я никогда не уходила от тебя, потому что мы никогда и не были вместе. Давай не будем обманывать друг друга, — я все ещё держу пресловутую футболку в руках, злостно сжимая её. Не порвать бы столь тонкую ткань.
— Подойди ко мне и поцелуй, пожалуйста.
— Ха! Ещё чего? — случайно выронив футболку, я постаралась поднять её ногой, но у меня не вышло. — Может тебе единорога с Марса притащить? — присаживаюсь, чтобы поднять футболку, кряхтя словно старуха.
— Да нет, мне и тебя достаточно, упрямая девчонка, — Гарри хватает меня за плечи, насильно притягивая к себе. Я не в силах устоять, валюсь на него, приземляясь на твёрдую грудь, такую же разгоряченную, как и прошлой ночью.
Его губы находят мои, от чего я медленно таю. Мне хочется его полностью, но одновременно мечтаю оттолкнуть и стать непреступной.
— Отпусти, идиот!
— Только, если захочу, — сквозь поцелуй он улыбается, что не может позабавить меня. Я сопротивляюсь ещё пару мгновений, но все же отвечаю на поцелуй, жадно хватая его лицо, беря в свои руки.
Руки Гарри стремительно скользят по холодной коже, разгоняя сотни мурашек.
Неожиданно для нас обоих распахивается дверь и через секунду в комнату влетает Камилла, она сразу же начинает распространять невероятную энергию, о чём-то активно рассказывая, при этом совсем позабыв постучать. Её глаза ещё пару секунд бегают по комнате, она замечает широкую одежду Гарри, что неаккуратно брошена на полу, переводит взгляд на нас, лежащих на кровати. И тут её словно передёргивает, девушка закрывает глаза как ребёнок, при этом выкрикивая: «Не смотрю! Не смотрю!».
— Выйди, — Гарри молниеносно хватает подушку, что лежит где-то в моих ногах, и швыряет её в Камиллу настолько яростно, словно играет в бейсбол.
— Ухожу! — напоследок выкрикнула она перед тем, как скрыться за дверью, громко хлопнув ею.
Я смотрю на Гарри и заливаюсь громким смехом, при этом совсем позабыв о том, что так и не оделась. Ситуация настолько глупа и комична, что меня просто разрывает. Камилла, наверное, хотела рассказать мне очередную сплетню или глупую историю, раз уж осталась на ночь вчера. И что она увидела утром? Конечно же не грустную подругу, что вечно витает где-то в облаках и плачет по своему «парню», а парочку влюблённых идиотов, что жадно обжимаются на кровати, словно не виделись вечность. Наше расставание невозможно определить каким-то определенным отрезком времени, ведь для меня эти недели длились очень долго. Слишком долго, чтобы казаться правдой.
— Мне надо идти, — сквозь слезы и смех говорю я, присаживаясь на кровати. Гарри тянет меня назад, но я ловко выкручиваюсь, отрицательно мотая головой. — Нет, нет. Так нельзя. Что она обо мне подумает?
Гарри призадумался на минуту, затем принял самую что ни на есть серьёзную мину и протараторил:
— Подумает, что её лучшая подруга, которая казалась невинной, уже не настолько невинна как раньше.
— Идиот! — кидаю в парня подушку, громко выкрикивая его настоящее имя. Оно ему подходит больше, ничего личного.
Он охотно отбивается от неё, заигрывая бровями.
— Ладно, тогда уж лучше сразу правду рассказать, — ставлю руки в бока и начинаю свою тираду. — Что мой недо-парень использовал меня в своих плотских целях, а ещё он принадлежит к какой-то бандитской шайке и вообще он конченный при...
— Что ты сказала? — он подскакивает с кровати, хватая меня за плечи. Оттолкнув к стене, Гарри стал внимательно слушать мои дальнейшие слова с невероятно сосредоточенным видом.
Мне слегка страшно, но, скажу честно, это уже более чем привычно. Данная позиция наша любимая: я у стены, а он напротив жадно сьедает меня взглядом и чертовски сильно давит на плечи.
— Я знаю, что ты каким-то образом связан с мафиози, Гарри. И мне не терпится всё разузнать, — шепчу, стараясь добиться объяснений от него, чтобы мне не приходилось копаться в этом дерьме самой.
— Ты не должна знать об этом, — Гарри смотрит на меня выжидающе. Я слегка дергаюсь, но стараюсь не подавать вида, что чувствую себя неловко рядом. Слегка.
— Нам надо закругляться, моя мама думает, что ты спал в гостиной с Найлом. Твой ночной побег её не очень обрадует, — выбираюсь из-под ослабленной хватки парня, подбирая футболку.
— Она не хочет знать, что папочка наказал любимую дочурку?
— Хм, а ТВОЯ мама хочет знать, что девушка примерного Гарри Стайлса на самом деле не плетёт веночки, а жестко трахается с её сыном?
— Сумасшедшая. — смеётся он, снова притягивая меня к себе. Его нежные губы оставляют мокрый поцелуй на лбу, от чего я словно взлетаю на несколько ярдов вверх, порхая, как бабочка.
Мы спешим вниз, Гарри спускается первым, чтобы не привлекать лишнего внимания. В доме сейчас очень много народу, что крайне необычно. Мои ноги несут меня на первый этаж, да так стремительно, что мои бедные суставы захрустели. Видимо, это начало пролежней, ведь прокрастинация была моим спутником этих недель. Я никак не могла сдержать улыбки, хотелось кричать во всё горло, что я счастлива! Счастлива от того, что рядом любимый человек. Да я и не прочь. Однако, загвоздка имеется. Не хочу, чтобы Гарри думал, что я легкая нажива. Тем более мне стоит выкинуть эти мысли из головы, ведь нам не стоит больше быть вместе. Я, кажется, противоречу себе самой, шизофрения ли это?