— Я не обязан, — шипит парень, резко дёргая мое туловище на себя. Я ударяюсь о крепкую грудь и мне хочется закричать от боли, Гарри, сам того не понимая, сжал мою руку.
— Гарри, отпусти! — шепчу я, стараясь хоть как-то привлечь его внимание. Но он слишком сосредоточен на бурном споре с рыжей.
— Ты только вредишь ей!
— Я сам знаю, что мне делать с моей девушкой, Морган. Не лезь не в своё дело! — «моей девушкой» эхом раздаётся в моей голове. Я стараюсь осознать, что он только что сказал, но не могу, ведь от ярости он ещё сильнее сжал мою кисть.
— Отпусти! — молю я.
— Ты делаешь ей больно! — шипит Мэдисон, дёргая меня на себя. — Ты опасен для неё, Гарри, как ты этого не понимаешь?
— Почему вы распоряжаетесь мной так, будто я вещь? — не выдерживаю я, смотря на них обоих одновременно. Гарри и Мэдисон устало смотрят на меня. Я отчетливо ощущаю, что что-то происходит, и я единственная, кто ничего не знает. И это дико злит.
— Мне нужно кое-что тебе рассказать, Белла, — начинает девушка, но Стайлс затыкает ей рот, отодвигая от меня. Он злобно смотрит на меня, будто я лезу не в своё дело. Но, черт подери, сейчас речь идёт как раз таки обо мне!
— Я сам.
— Отвали, идиот, — шипит Мэдисон, пихая Гарри. — Если ты не расскажешь ей, то расскажу я. Или ты все ещё трясёшься за свою задницу в конторе?
— Не говори так. Пожалуйста, — выдавливает Гарри. Я удивленно смотрю на грубого парня и пытаюсь понять, какого черта он только что сказал? Мне кажется или рядом со мной существует отдельный мир, где существуют все, кроме меня? Почему я не в курсе? На самом деле, в такие моменты я чувствую себя убого. Я не достойна правды?
— А как по-другому?
— Иди трахайся с Зейном, Морган! Не трогай меня и Беллу, — шипит Гарри, словно защищая меня от рыжеволосой. Но что она сделала? Переспала с Маликом? ЧТО ПРОИСХОДИТ?! — Я всё тебе объясню, только не здесь, — шепчет парень, разворачивая меня к себе. В его глазах я нахожу уверенность и искренность, поэтому незамедлительно прижимаюсь к нему и пытаюсь восстановить учащенное дыхание.
Мне интересно, как он узнал, что мы здесь? Кто-то ему сказал, или он обладает суперспобностью узнавать, где находятся нужные люди?
— Идём, — Гарри сжимает меня за плечи и выводит из актового зала. Я кидаю последний взгляд на Мэдисон, что одиноко стоит у плешивого дивана и смотрит на нас.
— Он не спасёт тебя. — говорит она, после чего двери громко захлопываются и тишина воцаряется в бесконечных коридорах старой школы.
Каблуки Гарри громко цокают по мраморному полу, а мои ноги волочатся, как пакеты с мусором. Я ощущаю дикую усталость и хочу поскорее лечь спать, но мне страшно. Мне впервые страшно за свою жизнь, ведь я ничего не знаю. Я не знаю, куда замешана и что сделала не так, попав в подобную заваруху?
Когда мы едем в машине, Гарри выглядит очень сосредоточенным. Его глаза смотрят в одну точку, а на лбу проявились заломы. Он недоволен, зол, сам не зная на кого. Я не знаю, что происходит, и какая опасность мне грозит, но пока рядом Гарри, я ничего не боюсь. Возможно, это глупо так считать, но в нем я действительно нахожу опору и поддержку. Он никогда не делал мне добрых жестов, но я знаю, что в глубине грубости отчуждения он предубеждает себя. И это очень греет мою душу.
— Гарри? Все нормально? — спрашиваю я, аккуратно касаясь его руки. Он яростно сжимает руль двумя руками. Гарри не смотрит на меня, но я ощущаю, как медленно он расслабляется, когда я беру его за одну руку и тяну к себе. Медленно переплетаю наши пальцы и тяжело выдыхаю, словно нахожу спокойствие в его прикосновениях.
— Белла, мне так жаль, — шепчет он, и мне снова кажется, словно в уголках его глаз скапливаются слезы. Но когда он переводит взгляд на меня, я забываю о них. Он уверен и, кажется, через чур сосредоточен.
— Расскажи мне, расскажи мне всё, — шепчу я, когда мы останавливаемся возле дома Гарри. На улице барабанит дождь вперемешку со снегом. Мы сидим в тёплом салоне автомобиля, от чего внутри разливается теплота. Я с Гарри, и он хочет спасти меня.
— Ты ведь знаешь, что я работаю помимо учебы, — начинает он, на что я киваю. — Так вот это не подработка на одном из учреждений отчима, это контора Малика.
— Зейна?
— Его отца, — выдыхает он. — Ты видела его, ты должна вспомнить. Когда ты сидела в моем шкафу!
Я стараюсь напрячь свой мозг, чтобы вспомнить хоть что-то. После нескольких недель у матери в Шеффилде моя жизнь разделилась на до и после, от чего я напрочь забыла обо всем, что было до этого. Но забыть грозный голос громадного мужчины, что пытался открыть шкаф — я не в силах. Разумеется, я помню его, но он ли это?
— Да, это он, — словно отвечает на мой вопрос Стайлс, задумчиво смотря на меня в упор.
— О боже…
— Белла, они занимаются продажей девушек, и это, блять, совершенно нелегально! — шипит он, ударяя рукой по кожаной панели авто. Я испуганно смотрю на него, стараясь построить логическую цепочку у себя в голове.
— Я работал на них… и ты их следующая цель, малышка, — шепчет он, когда голос его дрогнет. Он смотрит на меня так, будто я должна спасти его, будто я его щит. Гарри никогда не выглядел так беспомощно, как сейчас. Я не могу быть уверенной в этом, но, кажется, он ломается внутри, и это приносит мне боль. Я не в силах ему помочь, я не в силах его поддержать.
— Гарри, как мне тебе помочь? — я начинаю суетиться, брать его за руки, стараюсь как-то привести в себя, но он отталкивает меня, возвращая на прежнее место.
— Прекрати пытаться мне помочь, как ты не понимаешь? — почти кричит он. — Мы должны спасти тебя, а не меня! Я здесь не причём! Пойми наконец!
— Я готова умереть, если с тобой все будет в порядке.
— Белла, ты не умрешь. Ты будешь жить и страдать, каждый день будет казаться ужасом наяву и это будет длиться бесконечно. Каждый божий день ты будешь просыпаться и ненавидеть свою жизнь с новой силой. Это произойдёт, если я не спасу тебя, — я стараюсь сосредоточить своё внимание на парне напротив, чтобы хоть как-то поучаствовать в происходящем. — Если ты не боишься за себя, то ты идиотка, Белла Мари.
— Как ты попал в эту контору? — с отвращением говорю я.
— Это было до встречи с отчимом. Маме нужны были деньги на лечение, поэтому другого выхода не было. Это началось в конце школы и длилось до сих пор. Помнишь, я поджег здание?
Я учтиво киваю.
— Я пытался сжечь все бумаги, где хоть как-то прослеживается мое имя, потому что хотел уйти от них. Ради тебя, — Гарри смотрит на меня, стараясь найти поддержку, но я боюсь его. Боюсь правды. — Белла, мне поручили тебя. Ты моя цель.
— Что? — мне хочется заплакать, прямо сейчас зарыдать, как маленький ребёнок. Я боюсь его, боюсь Зейна, боюсь грядущего.
— Я запутался, детка, — вскипает он, хватаясь за волосы. — Блять! — Гарри ещё сильнее ударяет по панели авто, я отодвигаюсь от парня, стараясь сохранить спокойствие, когда внутри меня просыпается дикий страх. — Пожалуйста, не бойся меня... Я один из тех, кто хочет тебе помочь.
— Я... как я могу тебе верить? Зачем ты скрывал это от меня? — всхлипываю я, стараясь удержать поток слез. Не могу поверить в то, что он обманывал меня. Неужели все эти чувства были ложью, все ради спасения собственной задницы? Я кладу руку на ручку авто, собираясь выйти из машины, но он блокирует двери и внимательно смотрит на меня, замолкая.
В этот момент мне показалось, что вся жизнь пробежала перед глазами.
— Просто поверь мне, я тебя прошу. И выслушай до конца, — наконец заключает он, успокаиваясь. — Уже месяц назад я должен был доставить тебя, но не смог. Я не ожидал, что влюблюсь, Изабелла. Ты, черт подери, изменила игру. И это хорошо, это замечательно, — говорит он, когда одинокая слеза скатывается по его щеке. Разбитое состояние парня читается по глазам. — Единственная проблема в том, что я могу потерять тебя. И будет ли смысл жить дальше? Если ты отвергнешь меня, то я не удивлюсь. Но сначала я должен вытащить тебя, ведь в этом виноват только я.