Синдбад-Наме

С этими мыслями юноша взял *калам и бумагу и написал эти страстные излияния:

*Увы, кумир души моей, ты душу у меня украла.
Ты — очи сердца моего, и сна мои лишились очи.

Когда тебя пред взором нет, — пусть я хоть час тебя не вижу,—
Ты в мыслях у меня живешь, всех дум моих ты средоточье.

Умению слагать стихи меня страданья научили.
Поэт я, — люди говорят, — но с каждой строчкой жизнь короче.

Ты в сердце у меня живешь, хотя живешь ты в отдаленье.
Привет, далекая, тебе, хоть ты со мной и дни и ночи!

* * *

Жестокую в горестном мире настигнет беда наконец,
И сердца жестокой молитва коснется тогда наконец.

Пусть боль в моем спрятана сердце, но боль не останется в нем,
А выльется в мир и затопит его, как вода, наконец.

Затем юноша описал вкратце свою любовь, дал возлюбленной знать о страждущем сердце, о тайне своей и отправил письмо к ней с доверенным лицом.

Когда девушка получила письмо и прочитала его от начала до конца, она сказала:

— Передайте этому юноше, чтобы он больше даже и не пытался говорить об этом. Пусть он не равняет меня с другими женщинами, не болтает попусту, не стремится к недосягаемому, пусть не раскалывает расколотые орехи и не бьет молотом по холодному железу, ибо:

Пусть лик его станет луной, — вовек на него не взгляну я.

— Пусть он знает, что я при всей своей красоте целомудренна, никогда пыль подозрения не сядет на мое одеяние добродетели и моя роза-чистота не будет запятнана шипом-позором.

Услышав такой ответ, юноша вспомнил:

На несправедливости любимых каждый раз нельзя нам обижаться,
И нельзя обиды друга помнить, из-за них не стоит огорчаться.

* * *

*Я новые песни любимой спою,
старинного золота высыплю груду.
За золото милую я не куплю?
Ну, что же, любовь за слова я добуду!

Затем он сказал себе: «Из письма ничего не получилось, — надо от пера перейти к золоту и дорогим одеждам».

Раздобудь где-нибудь серебро, если хочешь,
Чтоб тебя золотым в наше время сочли;
У фиалки нет золота, как у нарцисса,
И фиалка склоняет свой стан до земли.

Юноша отправил возлюбленной вместе с письмом золото и драгоценные одежды, но она только сказала:

— Передайте этому юноше, что
Нет, не поможешь златом в этом деле.

— Если бы можно было достичь посредством золота желаемого и искомого, то все сердца влюбились бы в рудник — вместилище сокровищ. Если бы каждая красавица бросалась в объятия из-за шелков, то шелкопряд — основа всех шелков и атласов— был бы возлюбленным всех душ. Брачная комната, хоть она и разубрана, не предназначена для покоя. Золотые кольца хороши на шлее под хвостом мула, а не в ушах пленительной красавицы.

Не любило б золото ослов, — в жизни стало б многое иначе, И под хвост ослу златых колец не одел бы тот, кто побогаче.

Она вернула назад золото, одеяния и письмо с таким грубым ответом. Огорченный и удрученный юноша слег в постель и стал от тоски петь любовные стихи:

Мы больны, — но кто излечит наш недуг?
Мы удручены, — но где же верный друг?
Что же нам дано от счастья и отрады?
Лишь мечта о ней и сердца вечный стук!

Розовые щеки юноши от переживаний стали шафранными; под бременем скорби и разлуки, которые достались ему от судьбы, его стан, стройный, как стрела и кипарис, согнулся, как лук, разбитый превратностями судьбы и бурями событий. Он жил только мечтой о свидании и утешал себя такими стихами:

Твой призрачный образ в томительном сне
Прохладным напитком приходит ко мне.

* * *

Каждой ночью образ милой вновь приходит
И с собою радость краткую приносит.