Пятый везир, чей твердый ум был светилом на царских собраниях, а ясный разум — ключом для разрешения самых трудных задач державы, пришел в тронный зал шаха. После оказания почестей и приветствий он сказал:
— Весь мир должен благодарить Аллаха за все новые оказываемые им благодеяния. Еще большую благодарность обязаны приносить те слуги и служители господа, которые живут под сенью милостей и благосклонности шаха, ибо все, что желают и о чем мечтают они в своей жизни, все, что только может представить себе человеческая мысль, все почести и блага обретаются благодаря щедрости вашего величества. Эти благодеяния превосходят заслуги и права тех, кому они оказываются, и нет большей благодарности, чем предупредить благородный и справедливый сан шаха от порицаемых действий и осуждаемых поступков. Если падишах по торопливости отдает приказание о казни, то я постараюсь привести доводы в пользу отсрочки ее. Сейчас шах — только по навету и поклепу, доказать которые разум не в силах, а опровергнуть очень легко — приказал казнить без причины царевича и тем самым разорвать ожерелье его жизни, которое снизано из самых драгоценных жемчужин бытия. И если шах не поразмыслит сперва над этим делом, если он не взвесит тщательно и старательно его начало и конец, то раскается, как это случилось с тем купцом-чревоугодником, который не подумал как следует вначале, и пришлось ему раскаиваться и сожалеть под конец, хотя сожаление было уже ни к чему.
Падишах велел рассказать, как это случилось.
Рассказ о купце-чревоугоднике
— Передают, — начал везир, — что жил один купец, который злоупотреблял едой. Ради корысти и выгоды он обошел почти весь свет, заключал выгодные сделки на суше и на море, совершил много путешествий по разным странам и накопил таким путем огромные богатства. Но все его помыслы были направлены на то, как бы получше поесть, чего бы отведать повкуснее. Все наслаждения мира для него ограничивались едой и питьем. От прожорливости казалось, что все его органы превратились в рот, что повсюду на теле у него выросли зубы. И, несмотря на силу и здоровье, он считал дурным всякий климат, и никакая вода не нравилась ему. По своей мелочности, придирчивости, злонамеренности он хулил даже воды *Кавсара и отворачивался от даров божьих. В какой бы город он ни вступал, он первым делом отправлялся на рынок и обходил там съестной ряд.
Однажды он, словно жаждущий верблюд или голодный дракон, сел на коня аппетита и пошел по базару, посматривая по сторонам, выискивая, чего бы поесть. Вдруг вблизи одной лавки он увидел девушку в чистой одежде; у нее был красивый поднос, на нем лежали лепешки из пшеничной муки, замешанной на масле с медом. Она устроилась с подносом на проходе и поджидала покупателей, грациозная и прекрасная. Казалось, что лепешка была диском солнца или луны или лицом гурии, что это лица отроков блестят во дворце, что *3ухра и *Муштари излучают свет.
Лепешки очень понравились купцу, проникли в его душу и сердце. Придя домой, купец немедленно послал на базар рабыню с наказом: «В таком-то месте стоит девушка с такими-то приметами. Купи у нее на эти деньги лепешки и договорись с ней, чтобы она впредь никому не продавала этих лепешек, так как ты будешь их брать».
Невольница, по воле своего господина, отправилась на базар и купила лепешек. Купец долгое время ничего не ел, кроме них. Но в один прекрасный день девушка с лепешками исчезла, и купец сильно тосковал в разлуке с любимым кушаньем, к которому его нутро так привыкло и привязалось. И он послал свою невольницу с приказом во что бы то ни стало разыскать жилище той девушки и привести ее к нему.
Рабыня пришла к тому месту, где обычно бывала девушка с лепешками, и стала расспрашивать соседей о местопребывании ее. Когда же узнала, где находится ее дом, то отправилась прямо к девушке и обратилась к ней любезно, вежливо и просительно, как только могла:
— Мой хозяин просит тебя пожаловать к нему.
— Добро пожаловать тебе и тому, кто послал тебя, — ответила девушка и отправилась в дом купца.
Когда она пришла, купец спросил ее:
— Почему ты больше не выпекаешь лепешек и не продаешь их?
— До сегодняшнего дня, — ответила девушка, — мы нуждались в этом, а теперь этой нужды и необходимости нет.
Купец стал расспрашивать, что за нужда это была, и она ответила:
— До этого дня у нас были причины, а теперь их нет.