Синдбад-Наме

*Если вас радует то, что сказал наш завистник,
Если вы этим довольны, то нам все равно.
Не надоест вам напрасно ругать беспорочных?
Вам к человеку и к богу любви не дано.

— Я опасаюсь, — закончила невольница, — что шаха постигнет та же участь, что и льва, послушавшего обезьяну, а злонамеренных и злокозненных везиров — участь обезьяны.

— Как это случилось? Расскажи! — приказал шах.

Рассказ о воре, льве и обезьяне

— Да будет бессмертен справедливый падишах, владыка семи стран, — начала невольница, — благодаря своему правосудию и умелому управлению! Рассказывают: в давние времена, в минувшие годы у одного караван-сарая остановился какой-то караван, и каждый путник занялся своим делом. А надо сказать, что этот караван вез несметные сокровища. В караван-сарае же жил некий вор. Увидев огромные богатства, он принял решение войти в круг караванщиков, когда на мир будет накинут Смолистый покров, и поживиться, ибо такой прекрасный случай выпадает не часто и не в любом месте. «Если, — рассуждал он, — проявить беспечность и нерадивость, то будет упущен удобный случай, а сожалеть, когда пройдет время, не имеет смысла и бесполезно».

Когда желтое лицо и седые волосы горизонта окрасились дымом, когда веревки палатки мрака натянули на колышки светил и звезд, когда *шатер царя планет опустили с четырех подпорок,

* Ночь эта — словно любовник, что ждет не дождется свиданья,
Видя, как месяц-доносчик выглянул из-за угла.

Кажется, тьма этой ночи и вправду страдает от тягот,
Ибо светлеет, слабея, кромешная мгла.

— вор сделал приготовления и, вооруженный до зубов, вышел из караван-сарая. Ночь была темная, мрачная:

*Эта ночь — как агаты под слоем смолы.
*Тир, *Бахрам и *Кейван не мерцают из мглы,

Ни звериный, ни птичий не слышится глас;
Все — и зло и добро — замолчало сейчас.

Он хотел войти в круг караванщиков и утащить оттуда что-нибудь, но увидел стража, который кружил вокруг каравана, не зная ни сна, ни покоя. Как ни старался вор обмануть его бдительность, ничего не вышло, и стал он размышлять. «Если, — говорил он себе, — я устану от бега, то сяду на коня; если от молчаливого ничего не добьюсь, то хоть что-нибудь получу от того, кто говорит. Мне лучше пойти к коновязи и выбрать себе доброго коня, чтобы мои труды не пропали даром и мне бы не пришлось возвращаться с пустыми руками».

И он пошел туда, где были привязаны животные. А надо сказать, что в ту же ночь на добычу вышел лев. Он притаился в засаде около тех самых животных, боясь подойти из-за стража. Он поджидал того момента, когда страж займется чем-нибудь и когда погаснут огни каравана, чтобы поразить животное и утолить голод.

Голод и льва заставляет кидаться на падаль.

Вор в темноте продвигался осторожно и гладил рукой спины коней, чтобы выбрать себе какого поплотней, сесть на него и ускакать. Так он дошел до льва и стал гладить его по спине. Он показался ему лучше и упитаннее других, тут же вор вскочил на него верхом и погнал прочь. Лев от страха перед его мечом пустился вскачь, а вор подгонял его все больше. Лев скакал по долам и склонам, не чувствуя повода и узды, до тех пор,

Покуда розы не рассыпала заря
И не покрыла ими базилики.

* * *

*Приходит утро, листья золотит,
*Дворец камфарный в небесах блестит,
В шатер луны вонзились копья солнца,
Луна укрыла голову под щит.

Подул утренний прохладный ветерок, бутоны в цветнике ночи осыпались, словно из кармана горизонта высунулась белая *рука *Мусы и *его посох проглотил Голдовские веревки фараона.

Вор присмотрелся и видит, что он сидит верхом на кровожадном льве. Он подумал: «Если я сойду с него в степи, то он набросится на меня и мне не устоять против него».

И он гнал льва, пока они не подскакали к каким-то деревьям. Тут вор уцепился за ветку и подтянулся на дерево, а лев, избавившись от него, сказал: