Синдбад-Наме

Что он сделает с другими? От него добра ли ждать?

— И если падишах в поспешности бросил в пасть крокодила смерти единственную в своем роде жемчужину своего бытия только из-за навета корыстолюбивой и поклепа недобродетельной женщины, клятвы которой насквозь противоречивы, а разум ущербен, то он, несомненно, раскается в принятом решении, точно так же, как тот падишах-женолюб. А когда повеление исполнено, раскаяние не поможет, сожаление не спасет и не принесет пользы.

— Как это случилось с тем падишахом? Расскажи, — попросил шах.

Рассказ о государе-женолюбе

— В незапамятные времена, — начал везир, — в далекие годы жил-был падишах по имени Пируз, внушавший страх, облеченный в одеяния величия, украшенный сокровищами добродетели.

*На него возлагали надежду, гнева его боялись,
Утром и вечером пил он чашу похвальных дел.

При всем своем величии и строгости, благородстве и проницательности он не мог устоять перед кокетством женщин и был опутан их локонами и кудрями. Он всегда был в плену розовых щек луноликих и ранен шипом разлуки с кудрявыми красавицами. Ни одной ночи не проводил он без пиров и оргий.

Однажды шах пустил с крыши дворца в небо сокола, то есть стал смотреть на крыши и двери домов, думая поймать газель или захватить в силок красивую паву. В ожидании дичи и ветерка, пастьбы и колодца он горячил коня страсти на ристалище вожделения, вонзая в него шпоры поисков. В этот момент дозорные его взгляда и передовой отряд его зрения наткнулись на лицо луноликой, в лучах яркой красоты которой солнце сгорело, как мотылек, и испепелилось в пламени зависти, словно свеча. Она была прекрасна, пленительна, как луна, и светла, как солнце, щеки ее рдели как *Муштари; обликом она походила на *3ухру. Благодаря её изяществу, стройности, луноподобному лику, благоухающим кудрям, жасминовым ланитам огонь ее любви был живой водой для душ, прах ее порога — местом, которое лобзали сердца.

Любя кокетку, выбьешься из сил, ее расположенья достигая,
Но жизнь отдавший в жертву красоте за это обретает гурий рая.

Падишах, увидев ее кокетство и грацию, красоту и прелесть, влюбился и стал жаждать свидания. Он тут же приказал узнать, где находится дом и обиталище, местопребывание и жилище той черноокой гурии, *подобной созвездию Близнецов, и кто ее муж.

— Ее муж, — ответили ему, — богатый, состоятельный купец, сейчас он поехал по торговым делам в дальнее путешествие, в Ирак.

Падишахом овладело желание увидеться с ней, и он произнес:

Когда, когда смогу прильнуть к тебе? Я преклоненьем встречу твой приход!
Так вновь разбогатевший человек к сребру и злату жадно припадет.

Когда ночь, темная, как агат, набросила на плечи серебристую накидку, а на лицо черное покрывало, когда небо украсило плащ цвета сурьмы жемчужными ожерельями,—

Как будто мрак и алая заря,
И ворон с красным клювом надо мною,
А в середине неба месяц плыл —
Или щека в кудрях была луною? —

переодетый падишах вышел из дворца с одним из приближенных и направился к дому купца. Когда добродетельная женщина увидела, что падишах ищет сближения с ней и домогается ее расположения и любви, она встретила его приветливо, выразила радость и сказала:

Без спутника и без проводника
Явился слон в жилище паука.

Извинившись, женщина пошла готовить угощение. А в доме купца была одна книга. Принеся ее, жена предложила:

— Пока я займусь приготовлением угощения, пусть падишах почитает эту книгу.

Падишах взял книгу, стал листать ее и дошел до того места, где было написано: «К тому, кто постучится в чужую дверь пальцем, постучат кулаком».

Судьба, что для твоих души и тела, как сам ты говоришь, нехороша,
Не может быть хорошей для другого: и у него есть тело и душа.

Эти слова произвели на шаха сильное впечатление: невеста этой мысли показала ему свой лик из-под завесы слов и шатра речи. Он понял, что ступил на неверный путь, открыл для себя врата грехов и преступлений, что, совершая недозволенное религией и поступая вопреки разуму, он удалился от благородства и величия души, что он недостоин быть причисленным к великодушным мужам, что путь удовлетворения похоти приводит только в пучину ада, что разумный и благородный муж сторонится мирских соблазнов, дабы избежать загробного возмездия.