— Ты, видимо, злишься, что я поддержал возвращение Мэвис? — процедил он в свою защиту.
Но Ева оказалась непоколебима.
— Нет, — пожала плечами девушка, — ты не обязан действовать по моей прихоти, да и с Мэв был близок чуть ли не вечность. Ты правда молодец, что поддержал ее. И все-таки, будучи моим другом, ты должен был придержать коней, поздравляя того же Клеймана. Не думаешь, что поступил по отношению ко мне отчасти лицемерно?
Саймон на мгновение задумался. Заказанный черный чай, лениво поднимаясь к потолку дымчатой ниточкой, дурманил пространство приятным ароматом. Пить не хотелось: в те долго тянущиеся минуты взор Евы ставил в горле блок всяким удовольствиям.
— Таким образом, ты решила прекратить нашу дружбу? — спросил он.
— Ты ведь и сам понимаешь: она в том или ином раскладе завершилась еще задолго до этого, — слегка улыбнулась Ева. — С момента, как ты принялся отталкивать меня. — Саймон хотел было поспорить, но девушка, цыкнув, заставила его остановиться. Она продолжила: — Знаю, ты со сложностью пережил потерю отца. Мне искренне жаль. Ты справился в одиночку, и, честно говоря, я отчасти завидую тому, насколько сильный у тебя характер. Но все то время, что я звонила и писала... мне отнюдь не хотелось тебе докучать. Я лишь желала помочь.
Саймон, озираясь по сторонам, заметно разнервничался: перебирал темные, как смоль, волосы и исподлобья одаривал подругу неопределенным взглядом.
— Если есть что сказать, не молчи, — произнесла модель, — потому что в нашу следующую встречу мы будем исключительно хорошими знакомыми, не больше.
— Я чувствую, что действительно к тебе охладел, — выдал парень. — Может, твои домыслы правдивы?.. Не знаю: я как-то сбился в жизни после кончины папы. Честно говоря, приезжать в Штаты я и не думал. Даже сейчас хочу вернуться в Мексику.
Ева шумно сглотнула.
— Как это?
— А вот так: Итан уговорил. Клянусь, он как заноза в заднице!
Одно представление о том, через что пришлось пройти Саймону, тяготило душу.
— Ты правда считаешь меня дерьмовым другом? — поинтересовался парень.
— Мы оба с тобой не подарок, — был ее ответ.
Он опустил руки на стол — практически на каждом пальце красовалось по кольцу. Ирония нахлынула с новой силой: раньше Саймон не любил украшения, однако это, как оказалось, уже в прошлом.
— Думаю, ты отчасти права, — протянул Саймон. — И все же, когда я их поздравлял, у меня не было задних мыслей. В свое время мы неплохо вместе тусили, а потом, после той аварии, много чего изменилось.
«Много чего? Не то слово!» — тяжело вздохнула Ева.
— Скажи, Сай, как считаешь: я виновата в случившемся?
— Что? — неподдельно удивился Саймон. — Ты тут при чем?
«Видимо, так думает лишь Клейман», — подытожила она.
— Все эти годы Дилан считает, что именно я виновата в произошедшем, — пояснила она. — Честно говоря, я только сейчас понимаю, что не было и дня, когда он меня хотя бы чуточку любил. Зато всякий раз напоминал, насколько же я падший человек, раз с ним так обошлась.
— Но ведь это глупо! — чуть не рассмеялся парень. — Это то же самое, как если я обвиню тебя в своем плохом результате, когда на деле все зависело исключительно от меня.
Ронан еле-еле подавила улыбку.
— Знаешь, приведенный тобой пример... ну, он как бы совсем не вписывается в ситуацию с инцидентом.
Саймон тоже прикусил губу. Смеяться над инвалидностью — дело низкое.
— Ладно, тогда в чем он тебя обвиняет? Ты что, сознательно поставила ему подножку?
Ева прыснула со смеху. Не выдержал и Саймон. Два сапога — пара.
— Ладно, молчу, — парень, сдаваясь, поднял руки. — Так что он там навыдумывал?
— Он отлично мной манипулировал, — продолжила модель. — Повесил на меня ярлык преступницы, якобы толкнувшей его под колеса, хотя я так не поступала. Однако он столь часто это втирал, что в какой-то момент я сама начала сомневаться. И смирилась. Слепо надеялась, что в один прекрасный день сумею восполнить результат, которого Дилан лишился. Ясное дело, помыкал он на славу.
— Не говори, что... — Ева кивнула, опередив верную догадку парня. Стало как-то не до шуток. — Почему ты терпела?
(А ведь она умолчала про побои.)
— Не знаю, — откликнулась Ронан. — Ты задал вопрос, на который я не нахожу ответа.
Лицо Саймона сгладилось, скрылось за каменной гримасой недовольства.