— Я заставлю тебя своим грязным ртом убрать беспорядок, который ты устроишь на моем члене, после того, как оттрахаю, — я погрузил два пальца в ее теплое лоно свободной рукой, наслаждаясь тем, как ее глаза закатываются. — Пиздец. Какая. Мокрая, — я подчеркивал каждое слово толчком.
Я никак не мог больше сдерживаться, хотелось оказаться внутри нее. Ее стоны эхом отражались от стен, как саундтрек к моему безумию. Черт, я хотел записать ее звуки удовольствия, чтобы проигрывать их потом, когда захочу.
— Открой, — рявкнул я, проводя по ее губам пальцами, которыми только что трахал ее.
Она беспрекословно подчинилась, водя языком по пальцам, как с моим членом. В этот момент я был наполовину в бреду. Полностью поглощенный вожделением к этой женщине. Я наклонился и взял в рот сосок, сильно посасывая и одновременно ущипнув другой.
Ее стоны удовольствия подстегнули меня, когда я погрузил свои пальцы глубоко в нее, ее хриплая музыка, черт возьми, звучала в моих ушах. Ее киска становилась все влажнее и влажнее с каждым глубоким толчком, легкие не могли нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Ее глаза распахнулись. Она была так прекрасна, ее охватывало вожделение, и я не смог сдержаться. Я прижался губами к ее рту. Я никогда не целовал женщин. Это всегда казалось слишком интимным для секса. Но пухлые розовые губы Скар дразнили меня.
Наши языки скользили друг по другу в чувственном танце. Я больше не мог этого выносить. Мне до боли хотелось оказаться внутри нее. Покрыть ее своей спермой.
Она взвизгнула, когда я обхватил ладонями каждую ягодицу, сдергивая ее со стойки и насаживая на свой член без предупреждения. Я остановился. Не из-за ее веса, а потому, что она была настолько чертовски фантастической, что мне захотелось упасть на колени. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что звериное рычание, которое я услышал, исходило от меня.
— Покажи, на что ты способен, большой мальчик. Я думала, ты хотел устроить беспорядок, — ее зубы впились в мою шею, и я почувствовал, как она улыбнулась, когда мой член подпрыгнул от боли, которую она причинила.
Я развернул нас, прижимая ее тело к холодильнику, и взял в рот твердый сосок, когда она из-за холода выгнула спину.
— В следующий раз кусай сильнее, малышка.
Она громко застонала, когда я провел языком по центру ее груди, прежде чем завладеть ее ртом и прикусить так сильно, чтобы пошла кровь.
— Все вы, гребаные засранцы, любите, когда у меня течет кровь, — сказала она, прижимаясь ко мне, втирая свой клитор в нижнюю часть моего пресса. — Но, черт возьми, когда кто-нибудь из вас доведет меня до оргазма?
Я вытащил свой член, смеясь над тем, как она ругается, прежде чем снова безжалостно войти в нее. Если хочет, чтобы ее трахнули, я исполню это желание.
— Я так чертовски сильно хочу тебя, Скар, только из-за мысли о том, что ты позволяешь кому-то, кроме своего мужа, трахать эту восхитительную киску, — сказал я, упиваясь ее криками, когда сжимал ее клитор между пальцами, входя в нее и постанывая от того, как она вонзалась пальцами мне в плечи, а пятки — в мою задницу.
— Быстрее, — выдохнула она.
Ее тело встречалось с моим, удар за ударом. Как будто она хотела, чтобы я заполз в нее.
Ее глаза распахнулись. Синева почти полностью исчезла. Мое тело содрогнулось от взгляда, полного отчаянной, голодной потребности, которым она одарила меня. Она смотрела на меня так, словно я был единственным, кто мог исполнить ее желания.
Дерьмо.
Трахать ее было плохой идеей. Мое увлечение и так слишком глубоко разрослось. К этим моим зацикленностям нужно относиться осторожно, иначе я с головой погружусь в одержимость. И даже при том, что я могу принадлежать ей, она не будет моей. Я думал, что получу минет, а потом отплачу тем же. Немного ослаблю напряжение. Я знал, что обманываю себя, когда говорил, что только попробую, и это поможет мне избавиться от нее.
Гребаная ложь.
— Если он не хочет обладать мной, то ему же хуже — прошептала она, облизывая губы и изучая мое лицо.
Черт возьми.
Я хотел обладать ею и быть одержимым.
Наши губы снова соприкоснулись, но это слияние ощущалось по-другому. Ее язык скользнул по моему в запутанном беспорядке, и чувство отчаяния отправило нас через край в забвение.
Блять. Я тащусь по жене своего брата.
Глава 20
СКАР
ЧТО БЫ СКАЗАЛ МОЙ ПСИХОТЕРАПЕВТ?
Тот, кто изобрел внутриматочную спираль, заслуживает поцелуя в губы. Потому что я позволила гиганту, который держал меня, пока его брат накачивал меня наркотиками, трахнуть меня возле холодильника. И если это недостаточно безумно, то я еще потом опустилась на колени, чтобы высосать нашу совместную сперму с его толстого члена, а потом он заставил меня слизать то, что капнуло на пол.