— Нико, Кенджи и я не имели такого статуса, как наши старшие братья. Нас отправили в государственную среднюю школу, поставив задачу поддерживать присутствие среди молодых людей, которые в конечном итоге пополнят наши ряды, — он провел рукой по волосам и уставился вдаль, погрузившись в свои воспоминания. — Именно там мы познакомились с Джессикой, и все четверо сблизились. Ближе, чем нужно, будучи соперниками.
Последнюю часть он прошептал, и его глаза затуманились от волнения.
Я знала этот взгляд. Тот самый, когда обдумываешь все свои прошлые решения и задаешься вопросом, какими были бы результаты, если бы поступили по-другому.
— Что случилось потом? — спросила я, кладя руку ему на грудь, пытаясь оттолкнуть его назад.
Я была ошеломлена открытостью, сиявшей в его глазах, когда он повернулся ко мне лицом. Мое сердце сжалось от того, как он заправил выбившийся локон мне за ухо, прикосновение было нежным. Он уже показывал эту сторону раньше — эти намеки на человека под щитом, который он поставил между собой и миром.
Момент был наполнен уязвимостью, и я боялась, что если сделаю вдох, то могу испортить все. Его горло дернулось, когда он сглотнул, — нервный жест, которого я еще не видела.
— Наши отцы сделали так, что ее похитили и продали, — его голос был хриплым от эмоций, и он не мог смотреть мне в глаза, когда произносил эти слова. — Они решили, что она была причиной того, что мы трое так сблизились, и без нее мы бы снова возненавидели друг друга.
Он невесело усмехнулся. Гнев бурлил у меня внутри из-за отвратительных действий их доноров спермы. Эти мужчины не заслуживали звания отца.
— Вы трое были влюблены в нее… — прошептала я. У моей руки был свой разум, потому что она поднялась и обхватила лицо Калеба, предлагая ему подобие утешения. Он переключил свое внимание на меня при прикосновении, но не отстранился.
— Мы были без ума от нее. Заботились о ней, но не любили. По-настоящему полюбили только из-за того, что она стала первоначальным катализатором для нашей новой семьи, — он накрыл мою руку своей, удерживая ее на месте, и шагнул еще ближе ко мне. — Но ее судьба тяготит нас. Она погибла по нашей вине, — сказал он.
Чувство вины, которое он испытывал за чужие действия, нашло отклик во мне. Вся моя жизнь была подобна «американским горкам», я разгребала дерьмо, и многое не по своей вине.
— Нет. Это не так. Ты не можешь нести это бремя. Ты можешь решить отомстить и восстановить справедливость, но ответственность за это несут ваши долбанутые доноры спермы. А не трое парней, — сказала я с яростью в голосе, которая застала нас обоих врасплох.
Желая сменить настроение, я скользнула рукой вниз к его поясу, ослабляя его. Он напрягся от этого жеста, но не пошевелился, чтобы остановить меня, когда я расстегнула его брюки, просунула руку внутрь и погладила его толстую эрекцию.
Я улыбнулась, увидев, как он подпрыгнул, когда мои пальцы обхватили его. Нам определенно нужно купить нижнее белье, потому что я знала, что теперь спереди появилось темное пятно от скопления его смазки. Я не отрывала от него взгляда, когда поднесла руку ко рту и плюнула на нее. Его ноздри раздулись, когда я схватила его своей влажной рукой и грубо дернула, сорвав стон с его грешных губ. Его лоб коснулся моего, он покачнулся в моей хватке, и я наблюдала за его полуприкрытыми глазами, когда удовольствие прокатилось по нему.
— Почему ты женился на мне? — спросила я, проводя большим пальцем по верхней части толстой головки его члена, наслаждаясь дрожью, которую это вызывало во всем теле.
Это был не тот вопрос, который я хотела задать, но слова сами сорвались с языка. Его глаза распахнулись. Мое сердце сжалось от взгляда, который он бросил на меня, но он почти сразу же подавил его.
— Ты сексуальнее, чем его дочь, — сказал он, пожимая плечами, обхватывая мою руку и быстрее двигая. — И ты уже много вопросов задала. Отпусти меня, черт возьми, чтобы мы могли уйти. Это самое меньшее, что ты можешь сделать, раз уж я покупаю тебе все это дерьмо.
Он лгал. В его решении было что-то еще, но его замкнутое выражение лица сказало мне, что больше я от него ничего не добьюсь.
— Пошел нахуй, Каллахан. Убирайся, — прошипела я, убирая одну руку, скрещивая обе на груди.
Его глаза горели вызовом, когда он продолжал накачивать свой член, теперь блестящий от преякуляции и моей слюны.
— Хорошо, — ответил он, убирая вторую руку со стены и засовывая ее под мое нижнее белье.