Кенджи встал перед ней, проводя толстым кончиком по ее губам, размазывая свою преякуляцию. Двое мужчин посмотрели друг на друга и одновременно наполнили ее, вырвав у нее прерывистый стон.
Она только что опустошила мои яйца, но я уже снова твердел.
— Черт возьми, Скар. Ты никогда не уйдешь отсюда, — простонал Кенджи, наблюдая, как его член исчезает в ее горле.
Ствол Нико блестел от ее возбуждения, когда они вдвоем входили и выходили, казалось, работая синхронно. Комната представляла собой симфонию наслаждения.
— Ты ахуенно выглядишь, Скар. Ты так ахуенно поглощаешь их члены, малышка. Наша хорошая маленькая шлюшка, — похвалил я, двигая рукой вверх и вниз по своему члену, подстраиваясь под их темп.
Времени не существовало. Казалось, что все длилось целую вечность и в то же время недостаточно долго. Сюрреалистическое состояние удовольствия.
— Черт, я сейчас кончу, — крикнул Нико, его тело содрогнулось, когда он наполнил ее спермой. Через несколько мгновений Кенджи сам почувствовал облегчение.
Я двигал рукой все быстрее и быстрее, подходя к тому месту, где Нико все еще был погружен в ее киску, сперма вытекала вокруг его члена. Это зрелище подтолкнуло меня к краю, и моя собственная горячая, липкая сперма попала в ее киску, скользя вниз по ее щели к заднице.
Она приподнялась на локте, ее грудь вздымалась, зрачки расширились.
— Кенджи, будь хорошим мальчиком и приведи меня в порядок? — с вызовом спросила она.
Мы с Нико расступились, чтобы пропустить его, и он упал на колени с дьявольской улыбкой на лице. Кенджи прижался кончиком языка к ее бедру, впитывая нашу сперму, затем переместился, чтобы облизать ее щель.
— Черт. Мы в полной заднице, — сказал я Нико, который кивнул в знак согласия.
Если бы я уже не сделал ее своей женой, я бы встал на колени и сделал предложение прямо в этот момент.
Пришло время осуществить наши планы, потому что я не собирался терять эту женщину из-за ее гребаного дяди или наших отцов.
Сон ускользал от меня.
Нико накормил всех после нашей выходки на диване. Образы члена Нико, скользящего между ее блестящими половыми губками, издевались надо мной. Какого черта я избегал заниматься с ней сексом? Было ясно, что она совсем не похожа на своего засранца дядю, и как бы я ни старался ненавидеть ее, это чувство превратилось во что-то совершенно другое.
Я жаждал ее жарких взглядов и шелковистых прикосновений. Ее язвительных слов с острого язычка. Словно еще одно лезвие в ее арсенале. Я потер свою грудь, то место, где образовывался узел каждый раз, когда я думал о ней.
Шелковистые простыни разлетелись в стороны, когда я сбросил их, вскакивая со своей кровати. С каждым шагом мое сердце билось быстрее. Что она скажет, когда я появлюсь в ее комнате один?
Подражали ли ее эмоции моим?
Или по ее венам течет только ненависть?
Дверь бесшумно открылась, городские огни едва отбрасывали в комнату свет, не давая нормально разглядеть силуэт ее кровати. Я судорожно сглотнул, подползая ближе к спящему телу. Медовые волны разметались по подушке, ее лицо представляло собой прекрасную маску безмятежности — ни одно беспокойство не омрачало ее черт.
Я протянул руку и провел кончиком пальца по ее лицу.
— Блять, — я зашипел, когда она вцепилась в мое запястье и дернула меня вперед. Моя свободная рука ударилась о спинку кровати, чтобы не раздавить ее.
— Калеб? — спросила она хриплым ото сна голосом.
— Да, это я, — ответил я, наши лица были так близко, что ее мятное дыхание ласкало мою кожу. — А теперь, пожалуйста, убери гребаное дуло пистолета с моего подбородка?
Чертовски сексуально, что у нее такие быстрые рефлексы, даже когда она просыпалась ото сна. Она посмотрела на свою руку, как будто даже не заметила, что вытащила огнестрельное оружие. А может, и правда.
— Прости. Это привычка, — ответила она, пряча свой пистолет обратно под подушку и садясь, заставляя меня отстраниться, несмотря на то, что я хотел быть ближе. Простыня сбилась у нее на коленях, обнажив малиновый лифчик, который она надела перед сном. Она выглядела совершенно порочной в крошечных кружевных чашечках, которые едва прикрывали ее соски. Соски, которые затвердели под моим пристальным взглядом.
— Прекрати пялиться на мои сиськи, Калеб, и скажи, зачем ты вломился в мою комнату.