- Пойдем пешком, - пояснил он.
- Смеешься? На каком он этаже?
- На третьем.
- Да?! Ох!
Мы поднялись на два пролета: очевидно, было недостаточно того, чтобы меня не видели в холле, я не мог воспользоваться даже служебным лифтом.
Случайная перемолвка у лифта была самой длинной беседой между Миллером и мной с тех пор, как мы ушли из подпольного бара. Миллер, казалось, укрылся за своими стеклами, почти такой же непостижимый, как растение. Надо сказать, он был не из тех, кого я жаждал бы узнать получше, так что я и не настаивал.
Миллер дважды постучал, дверь с позолотой открылась, и нас встретил вооруженный сыщик, которого я уже видел, но по имени не знал. Это был костлявый парень с тонкими усиками, в темно-коричневом костюме, висевшем на нем мешком. Он был без шляпы, с отвисшей губой - в общем выглядел неблестяще, и, по-моему разумению, был здесь временно - со дня на день должен был вернуться Лэнг.
Когда мы вошли, Миллер указал мне на диван, который выглядел таким же плюшевым и удобным, как и мебель в холле "Конгресса". Это была гостиная или жилая комната - с креслами и парой диванов, камином и люстрой, и мебелью, названной в честь какого-то французского короля. Комната была освещена единственной лампой, стоявшей в углу, а, следовательно, тут было темновато, как в пасмурный день.
Напротив через комнату находились окна, глядящие на Грант-парк и Мичиган-авеню. Передо мной был низкий кофейный столик, с мраморной столешницей, с серебряным ведерком для шампанского, полным льда и коричневых бутылок. Пиво. Единственной преградой между мной и видом на парк было пустое, не слишком уютное кресло - плюшевое, но с изогнутой деревянной спинкой, как у кресла капитана или как у трона. Было непохоже, что оно появилось вместе с остальной мебелью.
Миллер облокотился на подоконник и уставился вдаль - мысленно, казалось, он был уже далеко отсюда. Другой парень, представившийся как Мюлейни, спрятав "пушку", уселся от меня подальше, на диванчике налево. Из-за двери рядом с Мюлейни доносился тихий звук радио - играл Поль Уайтмен.
Направо от меня из-за открытой двери доносился глухой звук спускаемой в туалете воды.
Его Честь, слегка подтягивая брюки, вкатился в комнату, как ручная тележка.
- Геллер! - воскликнул он, сияя улыбкой и протягивая руку, словно мы были закадычные друзья-приятели. Я молча пожал ее - она была немного влажной.
Жестом он пригласил меня сесть, что я и сделал. Он подошел к своему креслу напротив, но не сел, а просто стоял около него, изучая меня с самой дружелюбной улыбкой в сочетании с самым холодным, тяжелым взглядом. Как и Миллер, он носил очки с круглыми линзами, но оправа была темной и массивной, и на его лице они смотрелись неловко, как нечто чужеродное.
На нем были рубашка с короткими рукавами и подтяжки, но галстук не приспущен; он выглядел как бойскаут.
По правде говоря, в комнате было жарковато. Сермэк достал из ведерка для шампанского бутылку пива, затем извлек откуда-то открывалку, сорвал крышку и подал бутылку мне, доставая следующую для себя. И все время при этом улыбаясь, румяный, как наливное яблочко, здоровенный - грудь колесом, широкоплечий.
Мы притихли, отхлебнув пару раз из своих бутылок.
Наконец я заметил:
- Хорошее пиво.
Улыбка превратилась в усмешку, которая выглядела более искренней.
- От мочи, именуемой пивом в бутылках Капоне, его отделяет сотня миль, - сказал он.
- А этикетки нет.
- Это пиво Роджера Тоухи. Его пиво в бутылках не продается. По дружбе досталось. А пиво на продажу он поставляет бочонками в придорожные кафе, салуны и еще кое-куда. Не в Чикаго, подальше.
Роджер Тоухи был бутлегером в северо-западных предместьях, гангстер из небольшой лиги, которую контролировал Сермэк.
- Да, это лучшее пиво, которое я пил. Сермэк кивнул, улыбка погасла. Немного подумав, он заметил:
- А знаете, это вода.
- Простите?
- У них артезианская скважина около Роувел. Вкуснейшая, чистейшая вода. Это и есть секрет Тоухи.
Мы продолжали пить пиво. Время от времени Сермэк, казалось, морщился (или что-то в этом роде), держа руку на животе.
- Как поживает ваш дядя? - спросил Сермэк, ставя полупустую бутылку на мраморную столешницу. - У него камни в почках, как я понял.
- Как... да... - замычал я, испугавшись, что Сермэк помнит меня и поручительство дяди. - В самом деле. Но он... да... думаю, выздоровел.
Сермэк тяжело покачал головой:
- От этого никогда не выздоравливают. Знаете, у меня то же. Проклятые камни! Когда выходят, впечатление, что мочишься битым стеклом.
Вдруг я сообразил, что Сермэк не помнит, что оказал мне протекцию. Он просто выдает домашнюю заготовку за экспромт.
Мэр предложил мне вторую бутылку, но я отказался: я уже выпил у Барни три или четыре, и это давало о себе знать. Этот парень был слишком ловким, слишком хитрым, чтобы иметь с ним дело в подпитии.
- Думаю, мне нужно сразу перейти к делу, - сказал он. - Вы человек занятой, не хочу попусту отнимать у вас время.
Он сказал это совершенно искренне, так, будто бы он не чувствовал иронии в том, что мэр Чикаго не хочет понапрасну тратить время одного из полицейских. Одного из бывших полицейских, и тем не менее.
- Я хочу, чтобы вы это забрали, - сказал он и протянул руку назад. Подошел Миллер и, вынув что-то из внутреннего кармана, вложил в руку мэра.
Это был мой значок.
- Этого я сделать не могу, - отрезал я. Очевидно, Сермэк не расслышал.
- Что я имею в виду, - пояснил он, кладя значок на мраморную столешницу, - вы присоединитесь к одному из моих отрядов по борьбе с бандитами. Знаете, у нас ведь приближается Всемирная выставка, и я должен сдержать свои обещания. И я свои обещания выполню, Нейт! Могу я вас называть Нейтом?
- Конечно, - заверил я, кивнув. Сермэк хлебнул пива и продолжил:
- С беззаконием мне не по пути, Нейт. Я обещал Чикаго, что выгоню этих гангстеров из города, и, черт меня побери, я собираюсь это сделать. Я не позволю им играть в их грязные игры на Выставке.
Я кивнул.
- Вчерашний день - пример того, что нам нужно делать в отношении этих бандитов. Вы - так же, как и сержанты Миллер и Лэнг и еще кое-кто из моих помощников - будете приведены к присяге как облеченный правами коронера10, так что сможете в любой момент отправиться в графство Кук, чтобы арестовать этих гангстеров.