- Надеюсь, что скоро встану, - сказал Сермэк; его голос звучал подозрительно слабее, чем только что, когда мы разговаривали. - Надеюсь встать к моменту вашей инаугурации.
- Хорошо, но уж если не сможете к этому времени, тогда немного позже мы обязательно встретимся в Белом доме.
- Будем считать, что это свидание скоро состоится, мистер Президент...
Рузвельт мельком взглянул на меня.
- Я вас знаю, - сказал он.
- Не думаю, сэр, - заметил я.
- Это вы прошлой ночью обратились ко мне и попросили подождать Тони.
- Да, это был я.
- Я хочу пожать вашу руку.
Я подошел и пожал его руку; рукопожатие было крепким.
- Ваша сообразительность спасла Тони жизнь, - заметил он. - Как вас зовут?
Я назвал себя.
- Вы работаете в полиции Чикаго?
- Работал. Сейчас я частный сыщик. Прошлой ночью был телохранителем, добавил я, помедлив. - Меня окружают, мистер Геллер, отличные люди. Но что можно сделать с вооруженным сумасшедшим? Боб Кларк из Секретной службы, один из лучших специалистов, был там и тоже ничего не мог предпринять, к тому же его самого ранило. К счастью, он отделался лишь царапиной. Знаете, не так давно он сопровождал одного из ваших чикагцев в тюрьму в Атланту. Мистера Аль Капоне. Хотя я не думаю, чтобы кто-нибудь из вас двоих вращался в тех же кругах, что и тот парень...
Рузвельт улыбнулся каждому из нас в отдельности. Мы с Сермэком ответили ему тем же, но хотел бы я знать, устроил ли Рузвельт просто небольшой розыгрыш или он был в курсе связей Сермэка и Капоне и намекнул на то, что вчерашняя ночная перестрелка - на совести Чикаго.
Во всяком случае, Сермэк немедленно сменил тему.
- До того, как вы приехали в город, - сказал он Рузвельту, - мы тут славно пообщались с Джимом Фарли.
Рузвельт с удивлением посмотрел на него.
- Да, Джим об этом упоминал. Я говорил с ним сегодня довольно долго он передает вам наилучшие пожелания.
- Мы говорили о зарплате школьных учителей в Чикаго, которым так долго не платят жалованье.
Рузвельт кивнул.
- В течение двух лет в Чикаго затруднения со сбором налогов. Большой Билл оставил нам форменную кашу. Вам это известно, мистер Рузвельт. Я надеюсь, что вы поможете нам получить от Корпорации реконструкции финансов кредит, чтобы выплатить учителям задержанное жалованье.
Рузвельт нехотя улыбнулся; мне показалось, что я заметил мелькнувшее на его лице удивление. Удивление бесстыдством Сермэка косить политическое сено, пользуясь своим положением. Сермэк буквально припер его к стене: теперь пресса пустит слух о бескорыстной просьбе человека на больничной койке, получившего пулю вместо президента - и у Рузвельта не останется, по сути, выбора, как только сделать все, чтобы эту просьбу выполнить.
- Я посмотрю, что смогу сделать. Тони, - кивнул Рузвельт.
- Фрэнк...
- Да, Тони?
- Рад, что вместо вас оказался я.
И Сермэк подмигнул президенту.
Баулер вытаращил глаза.
Рузвельт лукаво улыбнулся: он тоже читал газеты В какой-то момент мне даже показалось, что он согласится вслух: "Я тоже рад, что это были вы".
Но вместо этого он сказал:
- Увидимся на Всемирной выставке, Тони. И выкатился из комнаты, сопровождаемый всеми присутствующими, кроме врача постарше, который попросил меня:
- Мистер Геллер, пожалуйста...
- О'кей, - согласился я и пошел к двери. Неожиданно Сермэк начал кашлять; я обернулся - подбородок у него был в крови.
- Приведите сестру, - бросил мне врач. Я выбежал в коридор.
Вернувшись с сестрой, я увидел доктора, вытиравшего кровь с лица мэра, который обхватил руками живот.
- Сильно болит? - спросил доктор.
- Ужасно, - ответил Сермэк. - Это... мои давние неприятности. Желудок. Кошмар!
Я выскользнул из палаты и не стал прощаться с Лэнгом и Миллером.
Отогнав свой сорокадолларовый "форд" парню, у которого я его купил, и узнав, что теперь эта машина стоит двадцать пять долларов, я продал ему ее за эту сумму и успел на поезд обратно в Чикаго, отходивший днем в два тридцать.
ГЛАВА 19
Панихида по мэру Сермэку проходила на стадионе Чикаго, где лишь прошлым летом на президентские выборы была выдвинута кандидатура Рузвельта. На поле в изобилии были разбиты цветники и лужайки. Около двадцати пяти тысяч человек заполнили стадион, и приблизительно такое же количество площадку в Бейфрант-парке. С прощальными словами к присутствующим обратились епископ, министр и раввин - "сбалансированный набор", как выразился один циник, отразивший единственную истинную религию Сермэка политику.
Конечно, здесь присутствовали и многие политики, но президента Рузвельта среди них все-таки не было. Просто за несколько дней до этого прошла его инаугурация. А сегодня, наряду со множеством других стремительных действий, ознаменовавших открытие управления его администрации, он, все еще находясь в эпицентре кризиса банков (который объявили "праздником банков"), отослал на утверждение специальной сессии Конгресса закон "О банках в критических обстоятельствах". Президент, однако, прислал на панихиду своего представителя - Джима Фарли, чьим вниманием, наконец, Сермэк распоряжался теперь полностью.
Губернатор Горнер произнес политический панегирик. Он сказал, кроме всего прочего: "Мэр встретил своих противников на поле сражения и атаковал их с такой силой и стремительностью, что хорошо организованная армия преступного мира вскоре смешалась и рассеялась".
Происходили "величайшие общественные похороны в истории Чикаго", так их называли, и не имело значения, где вы находились в Чикаго в это довольно холодное утро 10 марта 1933 года, все равно вы бы их не пропустили. Я лично находился в своей конторе, пытаясь послушать радио, которое, наконец, купил, и обнаружил, что двух с половиной часовая церемония идет в эфир на всех станциях. Я обнаружил, что и сам уже захвачен панихидой. Я был увлечен тем, как Сермэка старательно превращают в "страдальца", и почти не удивился, что Чикаго проглотил это без всяких затруднений.
Через три дня после покушения появилось несколько газетных статей, в которых предполагалась связь мэра с преступным миром, но шеф детективов (помните, чей сын был одним из телохранителей Сермэка) публично отмел это предположение, и с тех пор об этом больше не писали.