— Дывысь, яка кака намалевана, — процитировал Копыльский, передав капитану свежеотпечанную фотографию, оттиск с камеры перископа.
— Что у вас? — из открытого люка в металлическом полу заинтересованно выглянул Кадьяк.
До переоборудования рубки в ней могли бы поместиться человек пять, но сейчас, после всех трансформаций, места едва хватало для троих. Кадьяк уже натянул легкий скафандр, оставалось надеть шлем и залезть в облегченный экзоскелет с набором инструментов и баллонами, так что кибернетик даже не стал пытаться залезть в кабину.
— Херня там, — пояснил Нах. — Вот такая…
— Ого, — сказал Кадьяк, глядя на фотографию. Она отображала странную штуку, которая больше всего напоминала краба в тарелкообразном панцире с четырьмя лапами, обутыми в «тапочки»-поплавки. На снятом под таким углом и с большой дистанции изображении было трудно понять масштаб, однако, по-видимому «краб» был где-то по пояс взрослому человеку и действительно ходил по воде. Над панцирем торчала зонтичная антенна в полураскрытом положении. [8]
— Охренеть, — на хорошем русском вымолвил Кадьяк. — Что это?
— Понятия не имею, — честно ответил Нах. — Но три таких взяли в окружение остров с нашей мишенью. Смахивает на расширение периметра наблюдения за счет мобильных автоматиков. Кажется, новая сторожевая система будет посложнее, чем мы ожидали.
— Вот уроды, — скрипнул зубами Копыльский. — Мало им придонных датчиков…
Сеть маячков, отслеживающих вибрацию и еще с полдесятка параметров, была основной причиной, которая спустила в унитаз концепцию подводной высадки. То, что противник задумал еще какую-то пакость, оказалось неприятным сюрпризом. Очередным в списке, что с удручающим постоянством обновлялся который день подряд.
— Надо сообщить диверсанту, — предложил Кадьяк. — Может, стоит пробить числовые сети, проверить, чьи это… ходячие поплавки?
— Нельзя, — покачал головой Нах. — Придется поднимать антенну, еще слишком светло, заметят. А мы по маршрутному листу должны быть уже пятью километрами западнее.
— Можно попробовать вклиниться в промежуток между салютом и высадкой…
— И что дальше? Будем отменять? Или скажем десантнику, что может еще больше нервничать?
Кадьяк задумался и честно признал:
— Да, теперь только положиться на таланты нашего клона.
Нах покосился через плечо на Мохито, который дрожал от холода и заливал в свою ванну антисептический гель нежно-салатового цвета. Корыто и электроника графа слопали оставшийся резерв свободного места, зачеркнув желание Беса непосредственно поучаствовать в операции.
— Все, готовьтесь, — приказал Нах, концентрируясь на приборах. За отсутствием возможности нанять правильную команду, заговорщики постарались в кратчайший срок приспособить технику под свои навыки и потребности. Так что в тесной кабине подлодки стало еще теснее из-за присобаченных на скорую руку экранов и адаптеров управления. От Наха и Копыльского требовалось главным образом следить, чтобы синие и зеленые линии совпадали с красными, крутить ручки, добиваясь совмещения, и ничего не сломать. Остальное делали алгоритмы, написанные за двое суток пятью коллективами программистов от Сиэтла до Челябинска.
— Твою м-м-мать, — пролязгал зубами Мохито.
На подлодке было холодно, а граф поспешил раздеться, чтобы намазаться специальной мазью. Теперь он мерз, а ванна заполнилась пока лишь на две трети. О какой-то теплой накидке никто, разумеется, не подумал. Кадьяк посмотрел на трясущийся жирок графа, деревянный поддон, прислоненный в угол рядом с люком в машинное отделение. Кибернетик тихонько вздохнул и убрался назад, в отсек внешних работ со шлюзовой камерой. Спускаясь по короткой лесенке, наемник быстро вспомнил наиболее опасные, сшитые на живую нитку предприятия, в коих участвовал, и пришел к выводу, что эта операция не является пиком безумия, однако призовое место, безусловно, возьмет.
— Свитер возьми, — посоветовал графу Копыльский.
— Шерсть ку-кусается, — вымученно пробормотал Мохито. — И, по-моему, вы мне слишком мало платите. Я как Моисей, только круче и несчастнее, он, по крайней мере, не нырял на тридцать метров.
— Зато мы уважаем твой шаббат, — огрызнулся Нах, уставившись в экраны. Длинный секционный светильник, проходящий на всю длину рубки, давал неприятные блики, которые утомляли глаза и рассеивали внимание.
— И то верно…
— Все хотел спросить, — внезапно спросил Копыльский, сделав какую-то пометку в блокноте с магнитными держателями. — А почему все-таки «Мохито»?
— Хор-р-рошее место выбрал для исповеди!
— Потом снова забуду. Так почему?
«Флибустьер» ждал очередной отповеди, но граф неожиданно ответил:
— Мафоны «Снаяр» помнишь?
— А то ж, — фыркнул Копыльский.
— То же самое. Отец из командировки привез банку кофе «Maxim», я и прочитал как «Махит». Всем понравилось, кроме того, я Максим. Максим-Махит, потом мексы переиначили по-своему и с уважением, а дальше само пошло.
— Ясно. Спасибо.
— Хорош болтать, — приказал Нах. — Так что с «врезкой»?
Мохито критически оценил объем заполненности своей лохани так, будто мог что-то изменить — запас антисептика и хладагента все равно закончился. С усилием поставил на края ванны поддон, сколоченный из древесины четвертого сорта на скорую руку. Давным-давно сделанный сугубо на один раз, да так и прошедший с Максимом несколько лет, взлом за взломом, потому что предмет счастливый, приносит удачу.
— Ну, давай еще разик, последний-распоследний, — шепнул Мохито, проводя пальцами по доскам, которые годы и аппаратура сгладили, однако выровнять шероховатую занозистость до конца не сумели.
— Все, я полез в студень. Пять минут на подключение, девять на синхрон, еще пять на инвентаризацию. Докинем еще пяток на всякий случай. Итого двадцать пять и я на старте.
— Норма. Через тридцать будем на месте и выпускаем антенну, пока железная башка с обезьянами пилит трубу, — капитан снова сгорбился в кресле, неудобном и тесноватом для мастера приготовить хороший шашлык.
— Железная башка все слышит, — иронично сообщил Кадьяк, снова показавший голову из люка.
— Да и хрен с тобой, — бросил Нах. — Все, я начинаю отсчет.
— Закрываемся, — посерьезневший Кадьяк взялся за крышку, похожую на колокол. — Крутите винт у себя, мне снизу неудобно.
Нах на пять-шесть секунд закрыл глаза, прислушиваясь к субмарине. Ощутил едва заметную дрожь корпуса, настолько слабую, что ее легко было принять за обман осязания. Услышал исчезающе слабый гул работающих механизмов и вентиляции. Подумал, что все еще можно изменить и отменить. Несколько фраз, пара движений — и все закончится, не начавшись. Потрачены большие деньги? Не в первый и не в последний раз, никто не получает сплошные прибыли без убытков. Ненужные свидетели и лишние люди? Исчезнут без следа, опять же не с них началось и не ими закончится. Не нужно стараться прыгнуть выше головы и лезть в разборки трестов. Пусть большие корпорации мордуют друг друга за секреты и проекты планетарного масштаба, а Комитет продолжит скользить в мире серой экономики как морская змея среди кораллов.
Нах открыл глаза и посмотрел на Копыльского, прочитав в глазах товарища тень той же мысли.