Пелагея встала вертеть перед моим лицом горящей зажигалкой.
– Ты ей сейчас лицо сожжешь! Подожги ей лучше пятки! – посоветовала Соня. – Она все равно ничего не почувствует – у нее пятки как у мамонта. Эту кожу ничем не пробьешь.
Пелагея немедленно стала претворять в жизнь идею. Я потрясла головой. Это казалось невозможным. В это просто невозможно было поверить!
На видео появились мои голые стопы, Пелагея близко к коже водила зажигалкой. А потом камера сдвинулась, в кадр вошло мое лицо, смешное, нелепое, глупое. Все снова засмеялись.
После этого я нажала на стоп. Осмотрела класс. Учительница объясняла новую тему, рассказывала о монотонных последовательностях. Весь класс записывал с доски, стояла тишина, прерываемая громкий и строгим голосом математички. Я посмотрела на Назара, сидящего спереди, обвела взглядом его спину, плечи, затылок. Не отвлекаясь, он записывал материал новой темы. Я снова взглянула на экран телефона. То, что я увидела, было дико, неестественно и жутко страшно.
А может, это все-таки ошибка? Видеомонтаж? Да, наверное, так и есть. Кто-то просто наклеил мою голову на чужое тело и как-то вмонтировал туда кадры с Назаром и Соней. Сердцем я хотела в это верить, а разум требовал принять реальность. Сердце победило, и, поверив в то, что это видеомонтаж, я, успокоившись, стала смотреть дальше.
– Волосы, подожги ей волосы! – воскликнула Соня с какой-то бешеной радостью.
– Легко! – ответила Пелагея и поднесла к моим волосам зажигалку. Волосы слегка вспыхнули, Соня завизжала, камера затряслась. Пелагея стала бить по волосам – огонь удалось погасить сразу.
– От нее несет, как от крематория, – раздался голос Теодора. – Понесли ее в ванну! Воняет же!
И снова всеобщий жуткий смех. Камера стала показывать затылки трех людей, которые куда-то потащили тело.
Тут видео прерывалось, видимо, Соня нажала на паузу. Следующий кадр – снова мое лицо крупным планом, на этот раз я лежала в пустой ванне.
И тут я снова нажала на стоп. Сердце стало бешено колотиться. Волосы… у меня и правда были опалены волосы. Неужели это не монтаж?
Я не хотела продолжать просмотр, но не могла не сделать этого.
На видео я пошевелила головой и рукой.
– Она сейчас очнется! – раздался голос Теодора.
– Воды, – попросила я на видео. Я совсем не узнала свой голос.
– Сейчас, – ответила Пелагея и дала мне стакан.
– Что это? – спросил Назар. – Не похоже на воду.
– Коктейль из водки и стирального порошка, – ответила Пелагея.
– А ей не будет плохо? – с сомнением спросил Назар.
– Может, и будет. Тебе-то какое до нее дело? Нам надо, чтобы она снова вырубилась. Этот коктейль ее точно свалит.
Я отключилась почти сразу же после того, как сделала несколько глотков.
– Соня, нажми на паузу, сделай пару кадров – эта туша в центре, и наши руки вокруг, – сказала Пелагея, и все засмеялись. Смех был мерзкий. Особенно отвратительным казался смех Сони и Назара.
И снова видео прервалось. В следующем кадре не было никаких изменений, и мое тело все еще находилось в ванне.
– Она такая отвратительная, к ней даже не хочется прикасаться, – снова голос Пелагеи. Камера приблизилась. Я и правда выглядела противно – опухшее лицо, волосы слиплись, рот открыт.
И тут к моему лицу приблизился затылок со светлыми волосами. Пелагея. По звуку она харкнула. В мой рот сверху залилась липкая слюна. Затылок исчез из кадра.
Когда я это увидела, то разу почувствовала рвотные позывы, мне стоило огромного труда сдержать себя.
На видео все снова засмеялись, раздалось чье-то «фу-у-у».
По голосам, по тому, как себя вели эти четверо, сразу было понятно, что они пьяные и обкуренные и не понимают, что делают. Но их поступок это не оправдывает.
– Подрочи на нее, – сказала Пелагея брату.
– Что? – не понял он. – Я на нее? С ума сошла?
– Будет смешно. Мы это снимем.
Теодор заржал. Как ни горько было слышать, но Назар поддержал его своим смешком.
– Она такая убогая, что на нее ни у кого не встанет. Но кое-что можно сделать, – сказал Теодор.
Раздался звук расстегиваемой ширинки. Я знала, что сейчас будет. Знала и продолжала смотреть.
– Назар, присоединяйся.
– Да ну, это дико, – испуганно сказал Назар.
– Расслабься! Это весело! Это шутка, просто шутка.
– Шутка? – Назар сомневался.
– Разве тебе не смешно?
Недолгое молчание, а потом Назар тихонько прыснул.
– Смешно, – сказал он срывающимся от смеха голосом. Он обкуренный… Он не понимает, что делает. Никто из них не понимает…