«И ты вот так сразу ему поверила?» — раздался в её голове язвительный голос Гарри, пока настоящий Поттер пил чай, сидя перед ней на кухне и выглядя скорее несчастным и потерянным. Действительно, разве что-нибудь изменилось? Он все ещё мог обманывать её. Ни парочка их разговоров, ни даже секс, как бы не перехватывало у неё дыхание от одного воспоминания, ничего, наверное, не меняли. Он все ещё был предателем, она все ещё была гриффиндорской заучкой. Гермионе хотелось кричать от внезапно накатившего бессилия.
— Может, навестим мистера Лавгуда? — решила она переключить свои размышления на другую тему. — Пусть это и слабая ниточка, но все же символ может быть важен. Смотри…
Она протянула ему «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», где в факсимиле письма, которое ещё юный Альбус писал Геллерту, наткнулась на тот же знак, но Гарри только взглянул мельком и отмахнулся.
— Мне надоело гоняться за призраками, — горько ответил он. — Все эти тайные смыслы, загадочные намеки… Гермиона, ты-то должна понимать, что все это выглядит, как полный бред.
— Но, Гарри, Лавгуд никак не связан с Дамблдором или Гриндевальдом, но откуда-то знает про этот знак. Уверена, он может рассказать нам про него что-то и, возможно, с совершенно неожиданной стороны.
— Ага, — Поттер поднес кружку к губам, но так и замер, скривившись. — А ещё адекватно и без шизоидных теорий.
— Ну, не без этого, — демократично заметила Гермиона. К Луне она практически привыкла. — Но очевидно же, что Ксенофилиус не поклонник Темных искусств, — и добавила, как железный аргумент: — Не просто же так Дамблдор оставил мне книжку.
— А мне не просто так оставил снитч, а Рону — делюминтор. Брось, Гермиона, все это хождение в темноте просто заведет нас в очередные проблемы. Опять попадемся в ловушку или ещё что похуже, — то, что он потащил их в Годрикову впадину и ошибся, так и гложило его. — Я не хочу наступать на одни и те же грабли раз за разом, — о, а сейчас Гарри вспомнил про Отдел тайн.
— И что ты предлагаешь делать? — не выдержала она. — Сидеть тут и ждать, что Вол… Том сам откинется?
— Надо узнать, как там Рон. Вполне вероятно, что нам в скором времени придется заглянуть в Хогвартс.
Хотя она сама рвалась в школу (пусть вовсе не к Рону) всего, может, полчаса назад, но все равно опешила от такого заявления.
— То есть к Лавгуду идти опасно, а забежать в Хогвартс проведать друзей кажется тебе отличной идеей?
— Если он найдет крестраж, нам все равно придется его забрать. И добыть те же зубы василиска. И устроить там переворот, прикончив хотя бы Снейпа.
— Нет! — рявкнула она. — Снейп не…
— Брось, Гермиона, — он будто и не заметил её вспышки. — Мы это уже сто раз обсуждали.
— То есть ты усомнился в непогрешимости Дамблдора, но до сих пор не видишь очевидного?
— Он убил его.
— И наверняка не просто так.
— Тебя там не было! Дамблдор умолял его, а Снейп, этот сукин сын, он…
— Умолял пощадить или умолял убить? — прошипела Гермиона.
— Зачем бы ему…
— А почему он не сражался? Почему дал Пожирателям разгуливать по школе?
— Малфой выбил у него палочку из рук!
— Шестикурсник выбил палочку из рук одного из сильнейших магов современности? А вместо того, чтобы обдурить его, он с ним разговоры разговаривал и тянул время?
— Он был отравлен, Гермиона, и едва стоял!
— Он и до этого был не в лучшей форме, Гарри. Вспомни его руку! Разве было похоже на то, что все нормально? Что он идет на поправку?
Гарри молча встал и ушел в свою комнату.
========== 23. Охотники и жертвы ==========
В первый день не произошло ничего особенно примечательного. Во второй тоже. На третий ей показалось, что один из приступов — слава Мерлину, Гермиона была в ванной одна — продлился значительно дольше, чем все предыдущие. По застывшей воде засечь срок было не сложно. Но это не так уж взволновало её: динамика с увеличением средней продолжительности безвременья уже с начала осени прослеживалась очевидная.
К концу недели она поняла, что что-то все же идет не по плану. Частые и нестабильные эпизоды выводили её из себя, бесспорно. Однако, когда за день вдруг опять случилось всего три приступа, это не добавило ей счастья. Их стало меньше и они стали длиннее. Гораздо. Она сказала бы, что в отдельных случаях дело идет к десяти, а то и к пятнадцати минутам.
— Да вы что, издеваетесь надо мной? — кто «вы» и почему её удивляло происходящее, о котором она была вполне себе предупреждена, осталось не ясным.
Но все равно возникало ощущение, что, как только Гермиона узнала наконец кусочек правды, время как будто решило, что теперь-то можно не сдерживаться и мучить её по полной. Она скрывала провалы в Хогвартсе, избегала внимания в Норе, дурила обоих мальчиков, пребывая практически круглосуточно на виду на Гриммо, а тут, вдруг, оставшись наедине с Поттером почувствовала реальные сложности в том, чтобы маскировать эпизоды. Кажется, она накликала ту самую катастрофу.
— Гермиона, — аккуратно начал Гарри. Они помирились, конечно, но оба были дерганными, и это не могло не сказываться на их отношениях, — с тобой все в порядке?
— Нет, — вспыхнула она и захлопнула книгу по истории.
Артефакты Основателей существовали и весьма занимательные, но они были либо давным-давно утрачены, либо наоборот никуда не исчезали и оставались на виду, как тот же меч Гриффиндора. То есть Воландеморт мог и потерянное отыскать, и известное осквернить, но не могли же они тыкаться вслепую, рассчитывая, что рано или поздно угадают, что ему приглянулось.
— Я тоже не больно понимаю, что делать…
Видимо, Гарри захотел поделиться своей болью, и, возможно, даже в каком-то роде поддержать её. Но Гермиона практически его не слушала. Она представляла, как безвременье объединяется в кластеры, и они становятся все крупнее и крупнее. Вот все вокруг застывает на полчаса, вот на час, вот она бодрствует в эпизоде столько же, сколько и спит. А в один непрекрасный момент начинает проводить во временной яме больший срок, чем в «реальности». Как будто тонет, успевая на краткий миг вынырнуть из-под воды, чтобы глотнуть воздуха, лишь продлевая свою агонию.
Гермиона помотала головой. Гарри осекся и уставился на неё. Видимо, посчитал, что она выразила несогласие с одной из его реплик. Лучше бы Поттер болтал сейчас с Роном. К Уизли Гермиона уже не могла ничего толком чувствовать: после обжигающих прикосновений Снейпа, её недооформившаяся любовь к другу детства казалась такой инфантильной и даже какой-то бессодержательной. Но все же Рона ей не хватало, хотя бы как громоотвода для Гарри — дружить между собой мальчикам явно было проще, чем с ней, занудной заучкой.
— Прости, я просто… Думаю обо всяком, нехорошем.
— Да, — он вздохнул. — Только о плохом думать и остается. Ни черта у меня не выходит.
Она отодвинула свои тревоги в сторону и, подойдя к Гарри, порывисто обняла его. Время временем, а ему все ещё приходилось тащить на своих плечах непосильную ношу этой дурацкой избранности.
— Давай все же сходим к Ксенофилиусу, — прошептала она ему в плечо. — Пока мы его найдем, пока осмотримся… Если заметим что-нибудь подозрительное, то просто уйдем.
— Где он вообще живет? — сдался Гарри.
— Миссис Уизли говорила, что дом Лавгудов неподалеку от Норы, в холмах.
— И как мы будем его искать? Издали-то он наверняка скрыт чарами, чтобы не привлекать внимания магглов.
— Прогуляемся, — с энтузиазмом отозвалась она.
Гулять под открытым небом по узким тропинкам в промозглую октябрьскую погоду оказалось весьма сомнительным удовольствием. Да и оценка расстояния у них с Молли явно серьезно различалась. Они натыкались на парочку отдельно стоящих домов, но то были просто обычные маггловские жилища. И вот тут им пришлось поблагодарить Мерлина за эксцентричность Лавгудов — их дом все же удалось заприметить издали. Правда, тащиться на холм, где он располагался, оказалось не самым приятным опытом вдвойне.