— Ещё в сентябре, — она поджала губы.
— И, надеюсь, ты не будешь спорить с тем, что тебе многое ещё неизвестно и непонятно в силу возраста и жизненного опыта.
— Никогда не отрицала своего незнания, — хоть это и было обидно признавать.
— Так вот, Гермиона, я сама человек одинокий и не могу сыпать советами на счет отношений, но, прошу тебя, будь аккуратнее с директором Снейпом.
— Он не делает ничего…
— Более чем уверена, что никакого вреда он тебе не причинил, — перебила её мадам Помфри. — Но он очень закрытый человек, замкнутый, я бы даже сказала, знаешь, травмированный. Мы, одиночки, видим друг друга издалека, — она улыбнулась тонкими губами. — Дорогая, с Северусом вряд ли получится построить отношения легко и быстро, даже не учитывая ваших, кхм, обстоятельств. Вероятно, тебе будет очень тяжело пробиться сквозь его щиты отчуждения. Я просто хочу попросить тебя быть терпеливее.
Гермиона недоуменно моргнула.
— Вы боитесь, что я разобью ему сердце?
— О, девочка, его сердце давно разбито. Не лишай его причины жить.
Гермиона приоткрыла рот от удивления. Вчера мадам Помфри подняла на Снейпа палочку, а сегодня уговаривает её его не бросать. Самый абсурдный разговор за последнее время, а ведь не так давно она встречалась с Ксенофилиусом Лавгудом и обсуждала с ним старую сказку на полном серьезе.
Больничное крыло Гермиона покинула в полном смятении чувств, спустилась вниз, держась тени, но так и не решила, куда идти. С одной стороны, конечно, надо было уходить. Лучше, наверное, даже тем же путем, которым пришла. Но, с другой… Хоть они и оставались наедине только вчера, учитывая то самое их положение, когда не ясно, что ещё плохого принесет завтрашний день, этого все равно было слишком мало.
— Гермиона, — шепот, как будто на самое ухо.
Невидимка схватил её за руку и затянул в альков. Кажется, даже тот же самый, в котором они разговаривали об эпизодах много месяцев назад. Хорошо хоть предупредил, а не «напал» из-за угла — впадать в безвременье на пол шаге в сторону было бы не очень удобно.
— Северус? — она, конечно, и так знала, что это он, но…
— Тихо, — видимо, ещё не наложил все защитные заклинания.
Снейп уже целовал её, но наверняка невербально накладывал чары прямо в этот же самый момент. Гермиона потянулась к нему навстречу, хватаясь за плечи и вставая на цыпочки. Очевидно, подобный адреналин чрезмерно привлекал и возбуждал их обоих. Как только он спрятал древко, его руки тут же оказались под юбкой — школьная форма и в этот раз была на ней, хотя снова извращаться с волосами Гермиона не стала изначально.
— Задержись, — то ли попросил, то ли приказал Снейп.
— Нас могут застать врасплох, — а ещё тут было холодно и не было никаких, эм, поверхностей, чтобы подсадить её повыше.
— В мои комнаты никто не сунется, — видимо, он думал в том же направлении.
— Гарри с ума сойдет. Он ведь наверняка не ляжет спать и будет ждать меня.
— Мистер Поттер может злиться в свое удовольствие хоть всю ночь.
— Он ведь вполне в состоянии и выкинуть что-нибудь на эмоциях, — отпарировала Гермиона, как будто была выше этого, вот только они тоже занимались тут весьма опрометчивыми вещами. — Встреча с тобой…
— Я убил Дамблдора несколько месяцев назад на его глазах, — прозвучало слишком резко, как будто он считал, что она сомневается в этом факте. — Было бы странно, если бы он принял меня с распростертыми объятиями. Более удивительно, что ты…
— Дело ведь не только в Дамблдоре, — Гермиона очевидно перебила его, но ей действительно не хотелось мямлить что-то романтически глупое в ответ на тот вопрос, который он хотел задать. — Гарри знает, что это ты передал пророчество.
Руки Снейпа замерли. А губы неподвижно касались её виска.
— Он считает, что ты ненавидел их, его родителей. И не понимает твою мотивацию перейти на сторону Дамблдора, — честно говоря, ей бы тоже хотелось знать. — Так что причины ваших разногласий лежат несколько глубже, чем просто смерть одного человека, — хотя и этого достаточно для вечной ненависти.
Нашла же какую тему поднять! Сейчас он надолго замолчит или даже отстранится, и им придется разойтись. Как ловко она убила весь настрой за минуту разговора. Мастер-класс от зануды Грейнджер!
Снейп, впрочем, остался на месте, лишь переместил свои ладони на талию, перестав проявлять явный сексуальный интерес.
— Это не та тема, которую я бы хотел обсуждать.
— Понимаю.
— Тем более с тобой.
— Да, тебе лучше поговорить об этом с Гарри.
— Боюсь, мистера Поттера подробности вряд ли обрадуют.
— Ну, учитывая, сколько всякого нехорошего вокруг него происходит, не думаю, что он сильно удивится.
— Впрочем, тебя это тоже касается.
— Правда? — Гермиона свела брови к переносице. Честно говоря, она немного растерялась.
— Когда я пытался обучать мистера Поттера окклюменции, — Снейп, вроде, должен был злиться, но говорил совершенно спокойно, — он влез в Омут памяти и подглядел мои воспоминания. Ты что-нибудь знаешь об этом?
— Нет, но…
— Но?
— Догадываюсь. Полагаю, там было что-то плохое про его отца.
— Он был школьным хулиганом, задирой. Мы часто, — он усмехнулся, — конфликтовали. Я со многими тогда был в контрах, но с Мародёрами особенно.
— Несложно представить, — если он вел себя в юности так же недружелюбно, а учебник Принца-полукровки прямо намекает на это, то ему наверняка доставалось от других студентов.
— Действительно, вам эта картина должна быть хорошо знакома: выскочка-слизеринец, несколько друзей-гриффиндорцев, магглорожденная девушка.
— Лили Эванс? — догадалась Гермиона.
— Она была старостой, пыталась тогда разнять нас. Я посчитал… Впрочем, не важно, главное, что я оскорбил её. Назвал тем самым словом. И это стало началом конца, как ни странно. И в конце концов мои действия привели к их гибели. К её гибели.
Он замолчал, Гермиона тоже не решалась нарушить тишину. Понимание уже коснулось сознания, но все ещё было очень расплывчатым.
— Она любила ежевичное варенье, — Снейп произнес это с такой интонацией, будто фраза причиняла ему боль. — Удивительно плохо танцевала для девушки. Совала перья в волосы за работой, чтобы не смахнуть их случайно со стола. Прикусывала губу, когда задумывалась.
— Вы были близки? — выдавила Гермиона.
— Как бы ты охарактеризовала ваши отношения с мистером Уизли?
— Думаю, тут лучше всего подходит выражение «ничего не было», — она все ещё чувствовала себя потерянной.
— Вполне подходит и нам с Лили. Мы познакомились ещё до Хогвартса — жили рядом. Долго дружили и в школе, и вне. К старшим курсам наши пути разошлись. Не трудно догадаться почему, — он не смотрел на неё, по крайней мере, она не чувствовала взгляд. — Но я не хотел быть причиной её смерти. Просто тогда я был, к сожалению, более… исполнителен.
— Так ты делаешь это ради…
— Ради? — Снейп усмехнулся, практически возвращаясь к своему привычному саркастичному тону. — Уже поздно делать что-то ради. Но я сожалею о своем выборе. До сих пор.
— Зачем ты рассказываешь мне все это?
— Ты переживала, что не оставишь после себя след. Но иногда он не так очевиден, как награды на полках и статьи в газетах. То, что говорят люди, по сути, не так уж и важно.
О! Такой след. Прямо как в трагичной истории: безответные чувства, чужая жена, осознание своей ошибки, её смерть, отчаяние, одиночество, ненависть к себе и другим, обязательства, которые он на себя взвалил. Гермиона так ярко представила всю эту цепочку событий, хотя Снейп не вложил, наверное, и сотой доли эмоций в свою безучастную речь. Он словно не о себе говорил, а пересказывал скучный и предсказуемый сюжет.
— Сомневаюсь, что кто-то так же рассуждает про меня.
— Вот как? — протянул Снейп.
— А у меня есть основания думать иначе?
Гермиона сама требовала правды, так почему она так больно уколола её? Как будто у него не должно было быть женщин до неё. И он не мог сменить сторону, виня себя в смерти одной из них, пусть даже это была мать Гарри. Снейп же просто ответил на вопрос, раскрылся, доверился. Она должна была радоваться, но вместо этого только злилась.