Конечно, исчезновение Нагайны серьезно отвлечет его. Но что он выкинет в ответ на это? Казнит Малфоев? В очередной раз закрутит гайки в Министерстве? Даст ли это Северусу хоть какую-то передышку? Как Каркаров спасался от этого? Или на силу вызова влияет расстояние? Чувствуют ли другие Пожиратели дискомфорт, если повелитель кошмарит одного из них? Впрочем, вот это было совершенно не важно — Воландеморту на такие детали точно плевать. У Гермионы закружилась голова то ли от бесконечных вопросов, то ли от пережитого стресса.
— Я хочу вернуться на Гриммо и проведать его, — а почему, собственно, нет, если Фиделиус все ещё прячет дом, а домовик его страхует? — Не хотелось бы опять напрягать Добби, конечно, но…
Да и Рон пострадал, а они сели на шею Уизли. И все это её дерганье из-за Снейпа выглядело несколько эгоистично, когда у всех были свои проблемы. Но ведь повод все равно серьёзный, а не просто какая-то романтичная чушь! Да и, собственно, она тоже — Гермиона совсем не планировала драматично прощаться со Снейпом второй раз за неделю.
— Надо дождаться реакции Тома, — не стал спорить Гарри. — Скоро все станет ясно, и мы решим, что делать.
Опять наступила тишина. Гермиона по привычке осталась на месте, но, собственно, бродить по чужому дому в безвременье ей не больно-то и хотелось. Как-то некрасиво, да и бессмысленно. Размышления побежали дальше — она сама себя накручивала, но не могла справиться с тревогой.
Снейп ведь, оставшись в одиночестве, может и сам выкинуть какую-нибудь глупость. Ну, с его точки зрения, конечно, строго оправданную необходимость, но один черт. Да и у Кикимера был один приказ, который он, вполне вероятно, даже выполнит. А что насчёт всего остального? Медицинской и просто обычной физической помощи, питания? Мерлин, они даже не помогли Северусу подняться в спальню, так быстро убежали. А про швы она даже пошутила напоследок, как последняя дура, а ведь они могли открыться у него, к примеру, прямо сейчас.
Гермиона сжала руки, вдавливая ногти в ладони, и зажмурилась. Это просто очередные трудности. Одной больше, одной меньше — не существенно. Она просто перенервничала.
Но Кикимер, если так подумать, действительно мог их предать. Он прямо способствовал смерти своего предыдущего хозяина, который не отвечал его высоким стандартам, вбитых в голову поколениями чистокровных снобов. А что ему тот Снейп? Как-то невразумительный полукровка. До Воландеморта домовику не было никакого дела, но вот согласиться поболтать с Беллой (на счет неё они так ничего и не решили, отвлекшись на ранение Рона, так что она, вероятно, осталась жива) или с Цисси… Почему нет? Гарри верил, что прямой приказ Кикимер не нарушит, но у них уже был пример Добби, который вполне вольно распоряжался своей жизнью.
Мерлин, она надеется на то, что домовик будет в достаточной степени покорен, чтобы не разрушить их планы. Сожалеет, что не убила человека. И уже убила пусть и полуразумное, но все же достаточно высокоразвитое существо. Оплакивать Нагайну Гермиона, конечно, все равно не собиралась, но не могла не отметить происходящие в себе околоморальные изменения.
— Пойдем, проведаем Рона, — сказала она, как только время опять начало ход.
Но поговорить с Уизли они не смогли — только подглядели в приоткрытую дверь, как Лавгуд хлопочет над ним, и спустились обратно на кухню. А Гермионе стало даже как-то легче — выяснять любовные отношения с Роном уже было, по всей видимости, не нужно. А ещё она испытала странную радость от осознания того, что не только у неё голова в военное время была забита совсем не тем, чем надо.
========== 37. Внутренняя гармония ==========
— Мы забыли портрет Блэка на Гриммо, — вспомнила Гермиона.
Наступил вечер. Рон спал, как и мистер Олливандер, Луна общалась с отцом — его забрал из дома Билл, справедливо рассудив, что сбежавшую пленницу будут искать у единственного родственника. Гермиона стыдливо старалась даже не смотреть в сторону Ксенофилиуса, Гарри тоже чувствовал себя неуютно в его присутствии — Лавгуд их обоих совершенно не помнил. Впрочем, на данный момент его тоже никто, кроме дочери, не интересовал, так что неловкого общения удалось избежать.
Чета Уизли готовила ужин, Добби с большой охотой помогал им, а они с Гарри закрылись в комнате и шептались, как неблагодарные нахлебники. Впрочем, Поттер все равно не был способен ни на что вменяемое — его мучила головная боль воландемортовской этиологии, по крайней мере, он был с ним на связи, хотя сознание не терял и даже практически не морщился. Видимо, на сей раз он справлялся с видениями лучше, чем даже сегодня с утра, но причины этих изменений Гермиона не понимала.
— Ага, — без энтузиазма отозвался Поттер.
Его взгляд был как будто направлен внутрь, словно он глубоко задумался, но зрачки при этом двигались. Ей вспомнились провидцы со своими трансами, вот только информация Гарри была точна и на будущее не замахивалась, фиксируя только строго определенное настоящее.
— Все очень плохо?
— Ну, смотря для кого, — чуть погодя ответил Поттер. — Том убил несколько своих людей в припадке ярости, и сейчас пытается понять, что произошло.
— Неудивительно, что он в замешательстве, ведь Нагайна просто испарилась.
— Это понятно. Но как пропали пленники, и помог ли им кто-то, ему тоже не ясно.
— Они нас не видели, — дошло до Гермионы. — Никто не видел.
— А ведь мы не то чтобы сознательно скрывались, больше по привычке, — усмехнулся Гарри. — Том подозревает в предательстве Хвоста.
Тут его голос слегка дрогнул. Конечно, все они Питера презирали, а уж Поттер и вовсе имел полное право ненавидеть, но все же смерть крысы стала, мягко говоря, неприятным опытом для них.
— Можно, конечно, и так сказать, в каком-то смысле, он и предал, — Гермиона задумалась. — И поверить в это проще, чем в то, что Лавгуд и Олливандер вдруг смогли самостоятельно вырваться на свободу, победить в схватке Беллатрису и сбежать, прихватив с собой змею.
— Том не из тех, кто верит в чудесные спасения.
— Ну, Северус же от него сбежал.
— А вот повышенную изворотливость Снейпа он вполне допускает.
— Он больше ничего не предпринимал на счет него?
— Сейчас происшествие в поместье его занимает больше. За Гриммо и так следят.
— Хорошо.
— Хотя метка его тоже волнует.
— В каком смысле?
— Он хотел бы уметь убивать через неё или что-то в этом духе. Я почувствовал его стремление.
Гермиона сглотнула, она ведь и сама рассуждала об этом. Ну, мечтать не вредно, да? Если ещё не прикончил, значит не может. Пока.
— У вас там теперь круглосуточное общение или что? Раньше ты видел все лишь урывками.
— Потому что сеансы связи, — Гарри криво усмехнулся, — сопровождались сильной болью. И я пытался бороться с ними, безуспешно.
— А сейчас полностью открыл свой разум? — ужаснулась она.
— Наоборот. Мне, кажется, все же удалось установить между нами барьер. Теперь его мысли и чувства — только его, они не врываются в мою голову и не заставляют переживать все это. Я все контролирую.
Гермиона не знала, что сказать, и просто приняла информацию к сведению. Если Гарри считает, что справляется, значит, так и есть. У неё нет оснований не доверять его решениям.
К ужину они все же выползли, и даже Рон с Лавгудами подтянулись, а вот Олливандер остался в постели, он был серьезно истощен и не мог сидеть за столом. Разговор велся легкий, все они, безусловно, всеми силами старались не скатиться в мрачность и уныние. Билл поведал им о «Поттеровском дозоре» — секретной передаче сопротивления, и даже подсказал, как можно найти волну. Также выяснилось, что Люпин все же помирился с женой, это согрело ей сердце. Не трудно было заметить, что и Гарри от такой новости отчетливо повеселел. Все было относительно хорошо.
Но все равно Гермиона сидела как на иголках. Поттер уже попросил Добби подкинуть её до Гриммо, но лишний раз тревожить и пренебрегать гостеприимством Уизли не хотелось, так что она честно пыталась вести себя вежливо. Вообще Гарри хотел пойти вместе с ней, но потом, видно, понаблюдав, какие взгляды бросает Рон на Луну, провел аналогии и передумал, решив отправиться спать (и мечтать о Джинни) сразу после ужина. Гермиона не знала, радоваться этому или огорчаться. Вдруг ей потребуется помощь?