Пауза затягивалась. Я решил первым нарушить молчание.
— Вы что-то хотели до меня донести, Диана Алексеевна?
— А? Что?.. Ах да, прошу прощения, задумалась. Вот, возьмите, пожалуйста, это тест, студенты должны его написать, из министерства запрос пришёл. Форменная ерунда, по сути, а в вашем отношении и ещё больше…
— Это почему?
— Ну, знаете, ваши учебные группы ведь сборные. То есть, студентам придётся писать один и тот же тест на своих факультетских занятиях и на вашем. — Подумав, Иорданская вздохнула: — И на зельеварении. И на амулетостронении. И на проклятиях… Они будут писать этот тест каждый день на протяжении недели. Но приказ есть приказ. А получив ерунду, министерство, разумеется, обвинит во всём нас.
— Принято, — забрал я три листка бумаги. — Сделаем тест. Студентам, знаете, лишь бы не учиться.
— Знаю, конечно, однако учебный процесс…
— Не сильно пострадает. Это всё?
— Да… Нет! Мне безумно неудобно, и время не лучшее, но я хотела вас спросить по поводу Фёдора Игнатьевича.
— Он прекрасен.
— Это спорное утверждение, однако я не могу понять. Несмотря на очевидную симпатию и глубокое доверие… Ах, нет, не обращайте на меня внимания, это всё так глупо.
— Он не проявляет инициативы?
— Кажется, я краснею… Ну вот, я краснею. Как мне теперь идти обратно в кабинет?
— Диана Яковлевна, вы, конечно, извините, но инициативу вам придётся самой проявить. Фёдор Игнатьевич — он, знаете ли, такой… человек в футляре.
— Да уж, заметила, хорошее определение подобрали.
— Умею, ибо талантлив. Я понимаю, Диана Алексеевна, что даме как-то неприлично, но… Надо. На-до.
— Спасибо за совет. Пойду…
— Удачи вам, Диана Алексеевна!
Я вернулся в аудиторию и радостно махнул бумагами.
— Тест, господа! Достаньте чистые листочки, я буду диктовать вопросы, а вы — записывать ответы. Листочки необходимо будет подписать… Что, Муратов?
— Александр Николаевич, а бутылка?
— Ах да, бутылка. Надо бы так и оставить, чтобы все мучились, но ладно.
Я подобрал со стола горлышко и навёл его на осколки. Стёклышки, одно за другим, полетели к горлышку и стали собираться в форму бутылки. «Клац-клац-клац» — слышалось в благоговейной тишине.
Последнее усилие, и осколки срослись между собой.
— Voila, — сообщил я обалдевшей аудитории. — Скучнейшая магия мельчайших частиц, дамы и господин. К счастью, эта нудятина откладывается до следующего занятия, а сейчас мы с вами будем писать интереснейший тест.
По аудитории прокатился вздох разочарования. Но никто не возразил, все послушно доставали листочки. Акопова уже подготовилась и сидела, сверля взглядом бутылку у меня в руке. Я бросил. Акопова с визгом поймала.
— Как видите, — сказал я, — то, что разбито, можно довольно легко собрать в прежнем виде. Если, конечно, захотеть. И если не упустить время.
У Акоповой дрогнули губы. Она молча поставила бутылку на свой стол, схватила перо и склонилась над листочком, пряча от меня лицо.
Глава 4
Кресты и копья
Вечером после работы я, согласно своему нерушимому плану, завернул в клуб, надеясь обнаружить там Аляльева-старшего. Нашёл дремлющим в кресле и случайно разбудил, громко откашлявшись.
— А, Александр Николаевич! Рад видеть, рад видеть… — Кирилл Тимофеевич потянулся и зевнул, после чего встал и пожал мне руку. — Прошу прощения за текущее моё состояние…
— Что-то случилось? — Я сел в кресло напротив.
— Да, не берите в голову. Небольшие семейные неурядицы…
— Как ваш сын?
— Кгхм. Ну, коль скоро вы сами этот разговор начали — не очень хорошо.
— Перелом? — удивился я.
— Да, перелом, вообразите. Разумеется, маг-целитель… Но боли всё ещё остаются.
— Может быть, рановато вышел с больничного?
С профессиональной точки зрения меня это не волновало совершенно. Аляльев у меня не обучался, да и деканом стихийного факультета я более не являлся. Но по-человечески я сочувствовал сложившейся ситуации.
— Так вот, видите ли, Александр Николаевич, я отчего тут и сплю, что дома нет никакой возможности.
— Стоны раненого?
— Ни в коем случае. Стёпа воспитан как настоящий мужчина, он и умирать будет, стиснув зубы. Может, и улыбнётся. И он-то готов продолжать обучение. Но супруга моя совершенно не даёт никакого житья. Понимаете?
— Пока не уверен.
Подошёл официант, предложил напитки. Аляльев попросил клюквенный морс, я же заказал стакан кефира. Официант ушуршал исполнять.