Тут я призадумался ненадолго, сопоставляя кусочки головоломки. Складывалось всё так, что скверная ситуация с тремя девушками и приворотным зельем произошла у Лаврентия Бекетова вскоре после того, как Фёдор Игнатьевич заступил на пост ректора. Мой дражайший тесть раз обмолвился, что, сделавшись ректором, немедленно злоупотребил там чем-то, чтобы выбраться из долгов и хоть как-то обнулиться во имя будущего Татьяны. Теперь, в свете новых данных, мне представлялось совершенно очевидным, что Фёдор Игнатьевич умудрился как-то отщипнуть кусочек от денег, пожертвованных Бекетовыми на нужды академии.
Вполне вероятно, что в немалой степени именно этим и было обусловлено его желание помочь замять историю с так называемым изнасилованием. Шумиха с Бекетовыми была ему невыгодна. Н-да уж, ситуация. Понятно, почему он так боялся проверок. Ну да ладно уже, вроде как вся эта история похоронена, и Лаврентий спокойно продолжает учиться на Побережной. Я раз послал Диль пошпионить, и она доложила, что ведёт себя Лаврентий адекватно, учится хорошо, не лапсердачит без толку. Даже встречается с однокурсницей, и всё у них вроде как прекрасно. Ну и замечательно, перекрестить и забыть.
— И вправду, не прижать вас, — кивнул я. — Сознаю всю неполноту своего понимания человеческой натуры. Но у меня, Кирилл Тимофеевич, правду сказать, к вам есть ещё одно дело.
— Весь внимание.
— Так уж совпало, что я за этим гробом уже начал тихую охоту. Ну, знаете, исподволь. Информацию пытаюсь собрать.
— Так-так?
— Отыскал завхоза, который в девяностые договаривался с подрядчиками насчёт ремонта.
— Ну, не томите же!
— Ими оказались Аляльевы.
— Вот как…
— Ну да. Я понимаю, вы в те далёкие годы, совершенно очевидно, дела семейные не вели…
— Отец мой вёл, это я прекрасно помню. Время тяжёлое было, чем только ни занимался, как только ни крутился. Святой человек, всё для семьи… Признаюсь, я достиг многого, однако всё это построено на фундаменте, заложенном моим отцом. А при чём тут гроб?
— В ходе того самого ремонта гроб был замурован в кабинете декана факультета стихийной магии. Было бы небесполезно попытаться разыскать людей, которые это сделали, если они, разумеется, живы. Понимаю, что хватаюсь за воздух, но…
— Нет-нет, Александр Николаевич, вовсе не за воздух. Мой папенька, береги, Господь, его душу, человеком был аккуратным до болезненности. И уж всё, что касалось деловой стороны его жизни, документировал с огромной тщательностью. У нас на чердаке хранится архив. Разумеется, чтобы там что-то отыскать, потребуется уйма времени…
— Это как раз не проблема. Вы не возражаете впустить мою помощницу в дом?
— Помощницу?..
— Ну да. Степан, кстати говоря, с ней знаком, зовут Дилеммой Эдуардовной. Она невероятно трудолюбива и исполнительна, болтать не любит… Вообще ничего не любит. Вы, собственно говоря, её впустите только и забудьте. Она вас не потревожит, уйдёт, когда закончит, тихонечко и дверку за собой закроет, вы о ней и не вспомните.
Я бы мог, конечно, вовсе Аляльева в известность не ставить, а просто послать Диль с ревизией теперь, когда известно, где и что искать. Но мало ли какие там противодуховые сигнализации могут стоять. К тому же Кирилл Тимофеевич мой друг и партнёр, вот я и предпочёл действовать хотя бы частично открыто.
— Что ж, звучит, конечно, странно, однако у меня нет повода оскорблять вас недоверием. Пусть придёт завтра после трёх часов дня.
— Будет в одну минуту четвёртого.
— Не обязательно…
— Она очень пунктуальна. Я ей лучше скажу точное время.
И тут к нашей компании присоединился четвёртый. А именно: господин Серебряков, во всём сиянии своего аристократического великолепия. Перед ним и преуспевающий Кирилл Аляльев сразу стал казаться каким-то помятым, непричёсанным и невзрачным. Может, потому, что он таким и был сегодня. Однако с Серебряковым они поздоровались без всяких косяков друг на друга, как старые знакомые, не смеющие, впрочем, называть себя друзьями.
— Вы исключительно хорошо зашли, Вадим Игоревич, — сказал я. — Судя по всему, пора вновь собрать нашу команду мечты, которая без вас не имеет права носить столь громкое название.
— Какое удивительное совпадение, Александр Николаевич! А я как раз шёл сюда в надежде застать вас, чтобы предложить ровно то же самое. Но вы уж теперь излагайте первым, что за беда случилась на этот раз?
— Беда наша общеизвестна: на территории академии лапсердачит загадочный гроб из стекла, а может, хрусталя, кто его знает. Вопрос, как выяснилось, горящий, решать надо срочным образом. А у вас что?