— Сдаюсь, — покачал я головой. — Где корабль?
— Какой корабль?
— Это иносказание. Я не понимаю, что вас смущает, что должно было повергнуть меня в шок, из-за чего плачет дама. Ну глуп я от рождения, не сообразителен, вразумите меня, грешного, ткните пальцем, куда смотреть.
Прасковья зарыдала ещё громче и отчаянней, а Серебряков вздохнул:
— Вы очень вежливый и воспитанный человек, Александр Николаевич, но это сейчас не нужно, поверьте. Мы готовы ухватиться за любую призрачную возможность. Отыщем какой-нибудь безумный ритуал, невероятное колдовство. Может быть, на худой конец, что-то получится сотворить при помощи этой вашей магии мельчайших частиц.
— Серебряков, я совершенно серьёзен. В чём суть проблемы? Ну, опишите словами, глаза мои не видят ровным счётом никаких ужасов!
— Вы разве не видите, что я старая⁈ — закричала Прасковья, опустив руки. — Не видите, как в одну ночь свалились на меня многие десятилетия!
Я сделал шаг к кровати, наклонился, прищурился. Ещё раз внимательно осмотрел всё лицо. Ну, может, если постараться, то морщинки в уголках глаз можно различить… И то, это скорее так, мимическое. Вон, впрочем, кажется, седой волосок виднеется…
Я уже всерьёз хотел вслух спросить влюблённых, не дебилы ли они, устраивать истерику из-за такой ерунды, мол, ну ладно Прасковья, но Вадим Игоревич-то, стыдно же, ей-богу, стыдно! Не успел. Слова замерли на языке. Потому что когда я в очередной раз моргнул, у меня за этот краткий миг как будто одну картинку из-под носа выдернули, а вторую вместо неё воткнули. Я непроизвольно отпрянул, чудом удержавшись от экспрессивно окрашенных выражений.
Передо мной сидела старуха. Вот именно старуха, а не пожилая женщина. Морщины, глубокие, как марианские желоба, избороздили лицо, глубоко утонули глаза, губы сделались блёклыми, завернулись внутрь, выдавая отсутствие зубов. Седые волосы, да и тех осталось — кот наплакал. То, что сидящая передо мной женщина ещё жива, казалось грубой издёвкой всевышнего. Нет, она не выглядела на сто лет. Она выглядела на все триста.
— Боже мой, — выдал я в конце концов.
— Такова моя расплата, — прошамкала старуха беззубым ртом. — За то, что перешагнула отмеренное мне.
— Не говори так, счастье моё. Я никогда, ни единого раза не отступал перед вызовом! И сейчас мы обязательно что-нибудь придумаем с помощью Александра Николаевича. Правда ведь, Александр Николаевич?
Я быстро пришёл в себя. Выпрямился, закрыл глаза, помотал головой и вновь посмотрел в сторону кровати. На ней сидела прежняя юная и зарёванная Прасковья. Щёлк — и вновь обернулась старухой.
— Кто здесь был? — спросил я.
— Что? — удивилась старуха.
— Кто сюда заходил, в этот дом?
— Никто, только Вадим Игоревич…
— Вы куда-то ходили? У кого-то что-то брали?
— Н-нет… Мне всё приносят, а гулять в одиночестве мне не очень прилично, я и не выходила…
— Встаньте.
— Что вы собираетесь делать?
— Помогать. Вадим Игоревич, обыщите её, нет ли чего в пижамных карманах.
— Что мы ищем?
— Что угодно. Действуйте.
Сам я разворошил постель, поднял матрас. Потом взял настольный светящийся алмаз и сунулся с ним под кровать, где обнаружил только небольшой слой пыли. Уже хотел было вылезти, но вдруг почувствовал: что-то не то.
— Ничего нет в пижаме ровным счётом, Александр Николаевич.
— Потому что это здесь.
Слой пыли был потревожен. Так, будто кто-то туда влез, но не чтобы спрятаться, а чтобы спрятать что-то.
Я повторил маршрут неизвестного, повернулся на спину и увидел криво вставленную меж двух дощечек круглую деревянную плашечку, испещрённую загадочными символами. Вынул её и выполз обратно. Когда встал, Серебряков и Прасковья ахнули и попятились.
— Что, плохо выгляжу? — усмехнулся я. — Да не переживайте, сейчас кофейку бахну и норм. Оставайтесь в спальне.
Я вышел и закрыл за собой дверь. Переместившись в гостиную, зажёг свет.
— Диль, служба.
— Я здесь, хозяин.
— Значит, первое, оно же главное. Завтра в пятнадцать ноль одну…
— Я слышала. Чердак Аляльевых, войти официально, выйти тихонько. Интересуют документы, касающиеся ремонта в академии в девяностых.
— Как же я тебя ценю, словами не пересказать, распрекрасная ты моя Диль.
— Спасибо, хозяин.
— Теперь второе. Вот этот амулет, заряженный иллюзионной магией под завязку. Что о нём скажешь?
— Очень сильный.
— Ну, это и так было очевидно. Кто его подготовил?
— Этого я сказать не могу. Какой-то маг. Встречу — узна́ю. Могу попытаться поискать по отпечатку силы.