— Меня уволят, — вздохнула Танька.
— Академию закроют, — вздохнул Фёдор Игнатьевич.
— Меня из гимназии выгонят, — вздохнула Даринка.
— Придётся уезжать в Москву, — вздохнула Диана Алексеевна.
— Есть-то как хочется, — вздохнул я. — Тань, долго оно ещё запекаться будет?
А потом как-то вдруг проблемы начали решаться. Сначала поспело мясо. Потом Диана Алексеевна, выпив второй бокал, внимательно посмотрела на Таньку и сказала:
— Не смей сдаваться.
— Что? — вздрогнула та. — Но это ведь не от меня зависит. Если меня уволят…
— Без причины тебя уволить не посмеют, ты с гимназией договор подписала, и в этом договоре подробно расписаны все причины, по которым от твоих услуг могут отказаться. Если же увольнение состоится без хотя бы одной из означенных причин, гимназия должна выплатить большую неустойку. Это им невыгодно. А ещё, ко всему прочему, можно пригрозить газетной шумихой.
— Это мы устроим запросто, — подтвердил я, распиливая мясо ножиком. — Кеша так нашумит, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
— Я не хочу скандала, — насупилась Танька.
— И не будет скандала, — успокоил я её. — Если ты не хочешь. Захочешь — будет. Ты, главное, как захочешь — сразу говори, я всегда рядом. Я ведь твой муж.
Благодарно сжав мне руку, Танька тоже опрокинула бокал и уставилась на Даринку.
— Никто тебя не выгонит, ты учишься лучше всех в классе.
— У, — надула губы Даринка, чувствуя некоторое смущение.
— И ничего не «У», а правда.
— Все говорят, это потому, что я — твоя любимица.
— Враньё совершенное, пусть проверят. Если посмеют. Позор сущий — с детьми воевать. И запомни: ты лучше всех в классе! Поэтому к тебе так и относятся.
Я потрогал пальцем бокал с соком и посмотрел на Фёдора Игнатьевича.
— И не надейтесь.
— Что? — встрепенулся тот. — На что?
— На закрытие академии. С гробом мы разберёмся. Я приближаюсь к разгадке. А когда разберёмся, вы, Фёдор Игнатьевич, сделаете две вещи, вы это сейчас торжественно, при всех пообещаете.
— Что за вещи такие?
— Секретаршу наймёте и уйдёте в отпуск.
— Ну, знаете! — Фёдор Игнатьевич допил свой бокал. — Это уж невесть что такое!
— Ну, либо Кунгурцевой жалованье поднимите. Вы же на неё всю секретарскую работу свалили! Она и замдекана, и секретарь, и завкафедрой, и преподаватель, между прочим. У неё совершенно нет времени со мной дурака валять, а мне бывает скучно. И это претензия к вам, Фёдор Игнатьевич, вы, именно вы должны испытывать по этому поводу чувство вины!
— Если есть на то ваша воля — я легко избавлю вас от скуки.
— Ни-ни-ни, ни в каком случае. Меня всё устраивает. Только Кунгурцеву жалко. Горит человек на работе, хотя работать не любит. Я считаю, что для справедливости на работе должны гореть те люди, которые её любят, вроде вас, например. Но даже и вам бы уже подостыть немного.
О чём-то задумавшись, Фёдор Игнатьевич вдруг сказал:
— Хорошо. Найму я секретаря. Всё равно скоро академию закроют.
— Вот! Вот это настрой! — Я поднял бокал. — За старого доброго Фёдора Игнатьевича!
На ночлег мы, конечно, оставаться не стали. Вскоре после ужина собрались и потянулись к выходу. С извозчиками заморачиваться смысла не было, потому что жили мы недалеко, и пройтись полагали в удовольствие, особенно после еды.
С нами потянулась и Диана Алексеевна. Я задумчиво поглядел на неё в прихожей и сказал:
— Вы забыли зонтик.
— Зонтик? — удивилась та. — Но у меня не было никакого…
— Скажете тоже. Без зонтика осенью в Белодолске? Верно, запамятовали. В спальне оставили.
— Я никогда не заходила в…
— Ну так зайдите и посмотрите. Я уверяю, там стои́т. Мы ждать не будем, нам всё одно в разные стороны. До встречи в академии, Диана Алексеевна! До встречи, Фёдор Игнатьевич.
Мы вышли, оставив смущённых голубков заниматься дальнейшим продвижением своих отношений. Пройдя пару домов, Танька хихикнула.
— Да-да? — посмотрел я на неё.
— Я не могу. Они такие… Как подростки.
— Главное, ребята, сердцем не стареть.
Вечером, уже традиционно в тот промежуток, когда Танька приводила себя в готовность ко сну, явилась Диль. Пыльная, с клочком паутины в волосах, который я тут же с неё снял, она приволокла лист бумаги и выглядела весьма довольной собой.