— Дядя Саша, давай заведём крыску!
— Заводи, конечно. Папа с мамой будут очень рады, что их дочка учится ответственности.
— Нет, мама не позволит. Давай у вас.
— Дариночка, ты у нас ночуешь даже не каждый день. Кто будет следить за этой штукой? Кто её кормить будет? Я не буду, а тётя Таня Пафнутия своего покормить забывает. Нет, вот когда станешь самостоятельно жить — тогда и отрывайся.
— Так это же не мне! Это вам!
— А нам надо?
— Конечно! У вас же ребёночка нет, вам скучно, заботиться не о ком.
— Н-да, с утра до поздней ночи страдаем, что позаботиться не о ком. Нет, Дарина, давай уж мы лучше ребёночка.
— Ух ты, правда⁈
— Стараемся в поте лиц своих. Каждую ночь по городу бегаем. Сколько капусты по огородам разворошили, сколько аистов замучали… Тщетны пока усилия наши. Но мы не сдаёмся.
— Хозяин! Вот. Я думаю, нам подойдёт это.
Диль подошла к нам с простеньким прямоугольным аквариумом, накрытым куском стекла.
Я внимательно осмотрел его. Как будто бы идеально, но…
— Не задохнётся он там?
— Можно не закрывать крышкой. Стенки гладкие, не выберется.
— Он психокинетик, как-никак.
— Ты же видел, его дар уменьшился вместе с ним. Он вчера пытался с тобой драться, а смог только пуговицу оторвать.
— Ты так говоришь, будто бы это ерунда какая-то. Танька, между прочим, эту пуговицу целый час пришивала, все пальцы исколола. Вместо того чтобы со мной аистов душить, весь вечер какой-то белибердой занималась.
— Сами виноваты, надо было мне приказать. Я бы за минуту пришила, а вы душите своих аистов, сколько угодно.
Я хмыкнул, возражений не нашлось. Как-то привык использовать Диль в магических и аферистических делах, а также для обработки больших объёмов информации. Просьба пришить пуговицу после этого даже в голову не приходила, вроде как не тот уровень. Но Диль настаивала. Вообще, казалось, что с покупкой нами своего дома она как-то… не знаю — взбодрилась, преисполнилась скрытым энтузиазмом. То и дело намекала, что может делать больше, и что работы ей категорически недодают. Надо бы побольше почитать о природе и склонностях фамильяров. Ну или саму Диль расспросить.
— Ладно, убедила, — кивнул я. — Общительный господин, мистер клиентоориентированность, продайте нам, пожалуйста, аквариум, а то если мы с ним убежим, вы нас не догоните.
— Дядя Саша, а может, вы всё-таки крыску хотите?
— Нет, Дариночка, не хотим. Тем более что крыска у нас уже есть, но мы её тоже не хотим.
— Ух ты-ы-ы! У вас крыска есть⁈ Покажи!
Ночь Акакий Прощелыгин провёл в кастрюле. Кастрюля была местная, шла вместе с домом. Старенькая, кривая и с неплотно прилегающей крышкой. Выбраться из неё Прощелыгин не мог, задохнуться тоже. Однако мне бы хотелось, чтобы он был более на виду.
Допрашивать мы его не допрашивали. Поздно, да и неожиданно всё это. Надо было обдумать ситуацию, выработать стратегию, собрать консилиум.
— Дядя Саша, по-моему, это не крыска, — сказала Даринка, глядя в аквариум через увеличительное стекло.
— Крыски, ребёнок, бывают очень разными. Подрастёшь — узнаешь.
— На биологии?
— В том числе и на биологии. Кто ещё хочет высказаться по поводу сего чуда чудного и дива дивного?
Несколько секунд все собравшиеся в гостиной перед аквариумом молчали. Потом слово взял Леонид.
— Доводилось ли вам, господа и дамы, в детстве жечь муравьёв при помощи увеличительного стекла, подобного тому, что держит сия девочка? Не возражаю, весьма гнусное занятие, но дети нередко бывают глупы и по недомыслию жестоки. Так вот, я, взрослый человек, сконцентрировал бы солнечный лучик на этой… крыске.
Акакий всё услышал. И в панике забегал по аквариуму, который для него был, верно, настоящим стадионом. Или катком… Судя по тому, как он скоро поскользнулся и упал, ассоциация с катком — более точная.
— Я бы воды набрал, — внёс свою лепту Серебряков. И бросил бы ему какую-нибудь щепочку. А может, и не бросил бы.
— Слишком жестоко, — возразила Кунгурцева. — Вы, Вадим Игоревич, от действий сего субъекта вовсе не пострадали, я от вас подобного не ожидала.
— Дорогая моя Анна Савельевна, мне хватило и того, что вы все мне рассказали. Этого, поверьте, достаточно, чтобы сформулировать мнение и отношение своё. Жестоко? Возможно. Однако лишь конченая сволочь способна ударить в спину своих же. И ради чего? Ради денег!