— Дарина, нехорошо людей так третировать, — сказал я. — Леонид вполне взрослый человек, к тому же настоящий друг. И вообще, неплохо бы к нему обращаться на «вы».
— Простите, господин Леонид, — потупилась Дарина.
— Действительно, простите, — покаялась и Татьяна. — Но ваши неуместные сальности…
— Я… Я и сам в некотором роде прошу прощения. И умолкаю, от греха.
Леонид сел на диван и культурно сложил руки на коленках, лишь время от времени бросая мечтательные взгляды в адрес входной двери.
— Усилить звук для стихийного мага — пара пустяков, — объяснила Татьяна. — С Акакием можно будет поговорить, я это обеспечу.
— Никогда бы не подумал, что вы, Татьяна Фёдоровна, ещё сумеете заставить моё сердце биться настолько часто, — проворчал Серебряков, садясь рядом с Леонидом. — Чёрт знает, что такое. Когда у меня прямо над ухом застрелили тигра, я, кажется, испугался меньше. Несчастные ваши ученики.
— Она, по крайней мере, не бросается на них с бутылочным горлышком, — фыркнул быстро пришедший в себя Леонид. — Впрочем, вы правы, эта семейка учителей — та ещё…
Я мысленно поставил себе зарубку: посмотреть при встрече скорбным взглядом на Диану Алексеевну. Я, мол, для вас — всё. Хотите ректора охмурить — вот вам ректор, хотите тест — напишут мои ученики тест. Хотите, чтобы я после увольнения жил у вас дома с друзьями, невестой и прислугой, одновременно занимаясь похищениями и пытками — я готов! А вы… Про бутылочное горлышко разболтали. Надо только порепетировать, чтобы весь этот сложный и богатый смысл без потерь уложился в один лишь взгляд. Говорить ничего не стану, пассивная агрессия рулит.
— Что ж, давайте приступим, — сказала Кунгурцева. — Только я бы удалила из гостиной девочку. Широко известно, сколь развращённым человеком был господин Прощелыгин, и я не думаю, что после уменьшения он сделался приятнее в общении.
— Насколько я помню, он только про тьму, смерть и тлен с безысходностью говорить изволил. Не думаю, что это повредит Дарине.
Дарина совершенно явно никуда уходить не хотела.
— Всё равно, — гнула своё Кунгурцева. — Общение с подобной личностью ничего хорошего ребёнку не принесёт.
— Я хочу ничего хорошего, — на всякий случай сказала Даринка.
На Кунгурцеву это впечатления не произвело, однако решали всё же мы с Танькой. На нас девочка и смотрела блестящими глазами, готовыми пролиться дождём слёз.
— Пусть останется, — решил я. — Политика ограждения детей от тёмной стороны жизни ни к чему хорошему не приведёт. В малых дозах, да под присмотром старших — лишь на пользу.
— Ах, что за чушь! Господин Прощелыгин — вовсе не малая доза.
— Давайте уже приступим! — не выдержал Серебряков. — Татьяна Фёдоровна, прошу вас.
Танька подошла к аквариуму, сняла с него стекло. Мигнул, делясь энергией, браслет-накопитель у неё на запястье. А в следующую секунду в гостиной раздался до слёз знакомый голос Акакия Прощелыгина, совершенно нормальной громкости. Казалось, будто он сидит тут же, вместе с нами.
— Это фамильяр четвёртого ранга, я клянусь, господа, а Соровский его скрывает! Он весь мир за нос водит, а сам — гнусный лжец и обманщик, чего ещё ждать от мира, отравленного тьмой, здесь все герои таковы! Тьфу! Мерзо́тность и мерзопакостность!
Танька быстрым взмахом руки отключила трансляцию, побледнела и посмотрела на Леонида.
— А… — сказал тот. — Вот оно что. Дилемма Эдуардовна?
— Для друзей она просто Диль, — вздохнул я.
— В общем-то, я что-то подобное подозревал уже давно. Загадочная девушка, которая то есть, то нет… А почему это такая тайна?
— Я не знаю, — сказал Серебряков. — Меня поставили перед фактом, и я этот факт принял. Если же вы кому разболтаете — будете иметь дело со мной.
— Я тоже не знаю, — пожала плечами Кунгурцева. — В самом начале всё выглядело так, будто Александр Николаевич не хочет привлекать внимания к своей персоне, однако теперь, когда о нём говорит по меньшей мере вся Российская империя, если не весь мир…
Мы с Танькой переглянулись, как Адам и Ева, внезапно осознавшие себя голыми. Шок был такой же. Анна Савельевна права кругом. Обстоятельства переменились пятьсот раз, а мы и внимания не обратили, продолжая держаться за старые ограничения. Сейчас-то действительно: фамильяром больше, фамильяром меньше…
— Диль, можешь к нам присоединиться.
Диль появилась за аквариумом и строгим взглядом через очки оглядела всех присутствующих.