Что могла бы предпринять Татьяна Фёдоровна? Очень просто: она могла бы с супругом уехать в Москву, где, мы не сомневаемся, эта пара расцвела бы ещё краше, и мы бы о них услышали ещё не раз! Но она выбрала остаться в Белодолске и посвятила себя обучению и воспитанию детей, осуществив акт благородного самопожертвования. Чем же ей отплатили благодарные родители?'
Ну а дальше уже постепенно начинался текст, написанный Диль.
Прочитав статью, грустный Леонид сказал:
— Помнится, вы, Александр Николаевич, говорили, что я на этих вот исцелениях сделаю себе имя… Но почему-то в действительности я лишь трогаю всякую гадость, тогда как имя себе делаете вы.
Мне решительно нечего было ответить на справедливую претензию Леонида. Я вообще с трудом понимал, зачем в этой конкретной статье упомянуты мои сомнительные достижения на почве лечения половой дисфункции. Всё, что я сделал, это делегировал процесс полностью, начиная от сбора материала и заканчивая, собственно, процедурой лечения. Но даже если бы именно я, а не Леонид, денно и нощно возлагал руки на всякую гадость, то всё равно вопрос остался бы открытым: зачем эта информация в статье о Татьяне⁈
— Кеша, — сказал я, войдя в кабинет главного редактора «Лезвия слова», — вас не затруднит впредь от себя ничего не дописывать?
Кеша не понял самой постановки вопроса. Он искренне верил, что вся статья от первой до последней строчки была написана именно им. Ну да, перечитав перед выпуском, он решил добавить абзац вступления. Ну да, ведущий спортивной колонки ушёл на больничный, и нужно было занять место, так абзац превратился в два. А что? Много абзацев — это ведь не мало. Краткость, безусловно, сестра таланта, однако не стоит забывать и о других его родственниках.
Впрочем, к тому моменту, как я дошёл до Кеши, я уже на него не сердился. Сердилась Танька. Она меня буквально вытолкала из дома, чтобы я отлупил Кешу. Я и пришёл, но лупить не стал, а просто маялся дурью у него в кабинете весь рабочий день. У меня богатый опыт маянья дурью, я могу этим заниматься где угодно, в любых обстоятельствах, в любом состоянии.
Лупить же Кешу мне показалось нецелесообразным, потому что статья сделала именно то, что от неё и ожидалось: произвела эффект разорвавшейся бомбы.
Женское общество Белодолска прочитало статью и возмутилось — их выставили абсолютными мегерами, злыми, завистливыми, поголовно старыми, некрасивыми, да к тому же слабоумными. Таких слов, разумеется, в статье не было, но между строк нечто эдакое зияло.
Мужское общество Белодолска также ознакомилось со статьёй и, придя домой, наорало на женское общество. С точки зрения мужчин, попадать в газеты можно было только им и только в хорошем свете. Также мужское общество, по большей части, было либо со мной знакомо и поддерживало хорошие отношения, либо этого хотело. Как однажды заметил проницательный Грибков, обстоятельства сложились так, что со мной действительно лучше дружить, чем враждовать. Выгоднее это и безопаснее. Ну и к тому же все знали, что мой лучший и ближайший друг — господин Серебряков, который, только лишь заподозрив, что меня где-то любят недостаточно, превращается в демона войны, готового уничтожать всё без разбора. Род Серебряковых — это вам не хухры-мухры, тут уж вовсе шутки в сторону.
Неделю к нам в гости приходили какие-то дамы и, скрипя зубами, извинялись перед Татьяной. Татьяна же, будучи истинным интровертом, как и ваш покорный слуга, вообще принимать не любила, делала исключения лишь для друзей и близких родственников, вроде папы, так что её эта неделя вызверила совершенно. Закончилось всё моим изгнанием в кабинет Кеши.
— Очень рад, что всё у вас так хорошо разрешилось, — сказал Кеша.
— Взаимно рад. Не затруднит вас ещё одну заметочку напечатать? Маленькую совсем.
— Это какую же?
— Что вам сильно набили морду неизвестные, и вам даже пришлось обратиться к врачу по сему поводу.
— Александр Николаевич…
— Кеша…
— Хорошо, я напечатаю.
— Храни вас Господь, Кеша.
— А последние «Последние известия» вы не читали?
— Нет, я в последнее время не читаю «Последние известия».
— Охотно понимаю, газетёнка — дрянь, однако именно последние надо бы прочитать. Вот, взгляните-ка.
Я взглянул. Хватило, собственно, одного заголовка:
«Старейшая академия Белодолска на грани закрытия. Администрация замалчивает правду об убитых и покалеченных студентах. Во всём виноват летающий стеклянный…»